Главная страница

Russian bi-weekly newspaper in Montreal. Local news and services.

 

 

Актер - такое же "народное достояние", как и путана


            Выпуск 12(54)
 

      
Сергей Приселков живет в Монреале всего год, однако, уже сейчас трудно себе представить спектакли Ассоциации русских актеров без его участия. Прошлой осенью вместе с А. Варпаховской он сыграл в "Скамейке", а совсем недавно - в начале мая - вышел на сцену в спектакле "Если все не так". На днях состоится его спектакль "Бармен Адгур". 

В 8 классе Сергей мечтал стать следователем или журналистом. Он был третьим ребенком в послевоенной семье, и, как сам про себя говорит, рос маменькиным сынком. Вероятно, поэтому его всегда манила романтика дорог и неустроенный быт... 
 
- Сергей, и все-таки, когда вы захотели стать актером?

- Когда учился на первом курсе театрального училища им. Щукина.

- Что же, если не желание быть актером, привело вас в стены училища?

- Дружба. Я поступал туда вместе со своим другом Левой Зубовым, с которым до этого занимался в театральной студии под руководством Ю. В. Багиняна. В последний день третьего тура я понял, что либо - сегодня, либо - никогда. Я знал, что если не поступлю, то пойду по стопам отца - в кооперативный институт, и "родится" ещё один кооператор Приселков. В тот день, перед третьим туром, мы с друзьями купили пакет черешни. Пока они ходили за хлебом, я один съел все ягоды. Так сильно волновался! Никто мне слова не сказал, еще купили...; Около двух часов ночи меня вызвали на прослушивание. Я представился: "Сергей Приселков. Москва". Б. Е.Захава - красный, как Синьор Помидор, кричит: "Сколько можно объяснять!? Сколько вам лет?". Тут я сказал фразу, благодаря которой и начал свою актерскую жизнь: "Я не знаю, как лучше сказать. Семнадцать уже есть, а восемнадцать еще не исполнилось". И Захава - только что был злой - уже добрый, однако, все равно красный, сказал: "Читайте!".

- Вы поступили, но тяги к актерской профессии еще не чувствовали?
- Нет. Тяга появилась только на первом курсе, в тот момент, когда мы с Ириной Деминой (блестящей актрисой, заслуженной артисткой России) играли этюд без слов. Вот именно с этого момента пошел отсчет моей актёрской судьбы.

- Кто еще учился с вами на одном курсе?
- У нас был замечательный курс! Нина Русланова, Саша Кайдановский, Леня Филатов, Ян Арлозоров, Иван Дыховичный, Володя Качан, Лена Санько, Наташа Гурзо... Думали о том, что наш курс перерастёт в самостоятельный театр. Интересно, что когда встречается такое количество индивидуальностей, то трудно кому-то одному взять на себя роль лидера, без которого невозможен театральный коллектив. Любой из нас мог им стать. Это, наверное, и погубило на корню идею о создании такого театра.

- И тогда ваш курс расхватали по уже существующим театрам?
- Да, именно, расхватали! Мы сыграли целый ряд прекрасных дипломных спектаклей, на которые ходила вся Москва. Один из самых памятных и ярких - "На дне". Я играл Ваську Пепла, Леня Филатов - Актера, Качан - Барона. Сатина должен был играть Кайдановский. Однажды он опоздал на репетицию на полчаса. За этот проступок Владимир Абрамович Этуш снял его с роли. Я на всю жизнь запомнил этот урок. "Артист может опоздать только в одном случае, - говорил Этуш, - если он умер". Ну, вот, кто-то уже и опоздал по самой
уважительной причине...

- В то время очень трудно было увернуться, чтобы не сыграть в какой-нибудь патриотической пьесе. Были и у вас такие роли?
- Сколько угодно! В училище мы ставили "Семью" - про семью Ленина. Ира Демина блестяще играла мать - Марию Ульянову. В её исполнении это была супер-женщина, супер-мать. Не знаю, была ли госпожа Ульянова такой, какой
её блестяще сыграла молодая студентка. А я играл Огородникова, друга Ленина, чуваша. "Подложил" под этот образ речь Татьяны Дорониной - все ее восторги и придыхания - очень смешно получилось. Боря Галкин - сейчас режиссер и актер - играл Ленина. Нас отправили на конкурс в Ленинград. В целях экономии ехали днем. Как мы туда добирались! Все - молодые: ну, а когда запасы горячительного кончились, мы их восстановили в Бологом. Так что к Ленинграду вся "Семья" была крайне возбуждена, а "Ильич" - просто очень крепко "выпимши". Он взобрался на тележку носильщика, как на броневичок, и... пропал, уехал с платформы. Нас встречают пионеры: цветы, хлеб-соль. Ведь мы приехали на конкурс, посвященный столетию вождя! Вытащили "Ильича", - слава Богу, не
убился. Мы сыграли и заняли первое место. Вот такая "семейная" история. -

Сергей, ваша настоящая семья появилась в то же время?

- Я учился на первом курсе, когда мой приятель познакомил меня с моей будущей женой. Наташа тогда только окончила школу.

- Наташа - тоже актриса?
- Нет, она - моя жена. (Здесь в разговор вступила Наташа, которая со смехом заметила: "Я, вообще-то, театровед по образованию, а не только жена"). 
- Вышла из дома на Смоленской площади девочка в белой лайковой куртке, с блестящими глазами, с сияющей улыбкой. И Приселков пропал...На всю жизнь...
- С тех пор 34 года мы вместе. Когда я учился на втором курсе, мы с Наташей расписались, еще через год появился сын.
- Вы учились среди пеленок?
- Все пеленки достались Наташе. Ей приходилось нелегко, я редко бывал дома.
- Годы шли, сын вырос и... ? 
- Сын сказал: "Достаточно одного артиста в нашей семье. Я попробую стать богатым". И стал бизнесменом.
- Актерская профессия не принесла вам больших доходов?
- Нет. Это зависимая профессия. Однако какое удовольствие испытываешь, когда ты выходишь на сцену, когда зал с тобой вместе переживает, замирает, смеётся - этого не передать словами. Получаешь роль, вчитываешься в текст, становишься другим человеком. Перевоплощение происходит по-разному. Например, на репетициях "Скамейки" я встретился со своим героем случайно, взглянув на себя в зеркало в кепке, предложенной мне режиссёром. Взглянул - и увидел в зеркале подвыпившего, запутавшегося, балагурящего и, по-своему, несчастного и одинокого Фёдора Кузьмича. Мои отношения с полковником из спектакля "Если всё не так", на мой взгляд, ещё не совсем дружеские, но мы уже знакомы, а дружба - впереди.

- Такие озарения, находки - нормальное явление в работе над ролью?
- Думаю, нормальные. Ведь в жизни тоже случаются озарения. Хотя, вся жизнь - ненормальна С 1986 года - в течение пяти лет - я читал новую "открытую" прессу - "Знамя", "Новый мир" - и узнавал, в какой стране жил, живу и нужно продолжать жить. Я стал понимать, что Горбачев, Ельцин и т.д. - это не руководители страны, а марионетки, которых кто-то дергает за нитки. И тогда, в 1991 году я уехал из Союза.

- Вы хотите сказать, что из страны вас вытолкнула ложь?
- Да, именно, ложь. Я уехал в Израиль, где я сначала даже сторожем работал. 
- Почему же тогда вы выбрали Израиль?
- Мы не знали, что все окажется не так, как это представлялось в Москве. Израиль, на мой взгляд, делает колоссальную ошибку: он уподобляется тем странам, где унижали евреев. Когда у меня два раза в день спрашивали: "Еврейка ли ваша мать?", "Обрезание тебе делали?", "Сколько времени ты в стране?", то подобные вопросы не настраивали оптимистически... Может, мне нельзя обрезать то, что там всем обрезают. Вот, грузин, например, никогда не позволит укорачивать такую драгоценную вещь. Это, конечно, шутка, но - сквозь слезы.

- Вы работали сторожем, а как же театр? Вам приходилось играть в Израиле?
- Все время играл. Первые четыре года играл на иврите у Ривки Михаэли и в других частных антрепризах. Понял, что могу играть на неродном языке, но лучше-то на родном...

- Когда вы поняли, что в Израиле вы не нашли того, чего хотели, не появилась ли мысль вернуться назад, в Россию, как это, к примеру, сделал М. Козаков?
- Никогда! Я никогда не иду назад. Только - вперед! Я не могу сказать, что хотел бы здесь умереть, потому, что мне вообще не хочется умирать, а жить здесь мне очень нравится. Здесь, в Канаде, я увидел, что все нации и народности перемешаны, все живут рядом, при этом никто никому не указывает, как жить. Замечательная страна! Здесь можно  жить, просто жить...

- Очень скоро, 17 июня, у вас будет встреча со зрителями, и вы сыграете бармена Адгура... 
- Этот спектакль я сделал с А. А. Каменской, которая удивила всю Москву замечательной постановкой пьесы Л. С. Петрушевской "Любовь", в которой мне посчастливилось сыграть единственную мужскую роль.

- Расскажите, как вы нашли этот рассказ?
- В 1988 году я был на гастролях на Сахалине. От скуки зашёл в городскую библиотеку, случайно наткнулся на рассказ Ф. А. Искандера "Бармен Адгур". Сижу - читаю. Строка, вторая - и я хохочу. Все вокруг отрываются от "Детей Арбата" и смотрят: "Что такое? Псих какой-то!" Они - в слезах от книги Рыбакова, а я заливаюсь смехом от этого кавказского анекдота. Вот так и появилась идея сделать этот монолог.

- Мне известно, что вы были знакомы с Анной Варпаховской задолго до приезда в Монреаль, еще в студенческие годы...
- Я очень благодарен судьбе, что когда-то в Щукинское училище на первый курс пришла девочка Аня Варпаховская. Я тогда учился на третьем курсе. У нас было так: на первом курсе мы - "народные артисты", на втором - "заслуженные", на третьем - "просто актеры", а на четвертом - "лишь бы взяли куда-нибудь!". Нас,
старшекурсников, очень интересовало, кого приняли на первый курс, мы приглядывались к ним, наблюдали за ними. Я был уже семейным человеком, однако наблюдал за Аней чуть более пристально, чем за остальными
первокурсницами. Приглашал ее пиво попить, провожал до дома, приходил к Варпаховским в гости, пил чай с ее мамой. (Смеется). Я, третьекурсник, пытался преподать только что поступившей студентке уроки актерского мастерства. Правда, когда узнал, что ее папа - замечательный режиссер, интерес потерял... (Смеется).

- То есть место преподавателя было занято?
- Да! Пришлось мне несколько отступить. Но те уроки не пропали даром. Сейчас в Монреале происходит то же самое, только теперь - Аня преподает мне. И очень успешно! Сейчас в полной мере я ощущаю радость игры на сцене, работая вместе с актрисой Анной Варпаховской.

- Сергей, а что такое, по-вашему, артист, актер?
- Артист - как музыкальный инструмент, как скрипка, например. Правда, скрипка ждёт , когда её возьмёт в руки музыкант... Бывает хорошая скрипка, бывает плохая. Бывает хороший музыкант, бывает... Хороший актёр - это сочетание замечательного инструмента с руками виртуоза. Мой учитель, В. А. Этуш, говорил, что актёр должен быть ребёнком с его открытым, свежим восприятием мира, обезьяной, способной передразнивать, копировать, и быть готовым обнажить свою душу, так же откровенно, как проститутка обнажает своё тело. Выходит, что актер - такое же "народное достояние", как путана или фотомодель. Вот, в чем мое "народное достояние".

- Раньше, в Москве, у вас был другой режим - регулярные репетиции, работа в театре. Как здесь вы живете без этого?
- А я и не живу без этого. Благодаря встрече и работе с Григорием Зискиным, мои репетиции стали регулярными. Репетиции заставляют держать себя в форме и внутренне, и внешне. Не часто за 30 лет творческой деятельности мне удавалось встретить такого режиссёра, который так подробно и интересно работает над спектаклем. Г. Зискин умеет раскрыть каждого актёра, с невероятным терпением подводит актёра к созданию образа, помогает родиться роли. 

- Как распознать, родилась роль или нет? 
- Очень важный момент в нашем деле - заразительность. Кто-то называет это чертовщиной, кто-то - хулиганством. Мало сыграть правильно - надо "перешагнуть через рампу" и суметь заразить зрителя своей игрой. Если это удаётся, возможно, и роль удалась.

- Ваша актерская мечта - сыграть Шаляпина...
- Да, я мечтаю об этом с 22 лет, когда был утверждён на роль Ф.И. Шаляпина в фильме Марка Донского "Последняя целовальня". К сожалению, этот замысел не был осуществлён - на это просто не дали денег, деньги дали на фильм
"Надежда" о Надежде Крупской. Сейчас, в 50 лет, мне кажется, я смог бы сыграть эту роль полнее и интереснее, чем в юности. Сыграл бы и даже не заболел бы "звёздной болезнью". Конечно, слава нужна каждому артисту, но для меня она заключается в том, чтобы зрители ждали моего выхода на сцену, а после спектакля - не забывали бы сразу, а вспоминали, размышляли, радовались и надеялись встретиться вновь.

- Чтобы ждали вашего выхода на сцену?..
- Ну, конечно! Муж Ольги Аросевой был готов платить ей деньги, чтобы она не ездила на гастроли. А она смешно сказала: "Ну, как же так? Я же не могу без этого жить. Я выхожу - мне аплодируют!" 

Интервью записала Светлана Мигдисова

 

 

Главная страница