|
|
||
|
СВОБОДА СЛОВА,
Рассказ Выпуск 14(56)
Ко всем, кого это касается. Цензурный Комитет (Телекастер) объявил,
что это может быть обидно для
коммунистической партии бывшего
Советского Союза. По решению цензора этот
ролик был снят с запланированной программы
трансляции. Последнее, что я мог
предполагать, - это встретить советскую
цензуру в Канаде. По моему мнению, эта
политическая цензура демонстрирует
идиотизм, особенно, если учесть, что в это же С уважением Это письмо с копией заключения цензора, где он предлагает заменить слова "Золото Партии" на слово "деньги" я направил в различные общественные и правительственные организации Канады. Мой первый фильм был закрыт, когда я учился на втором курсе. Я был автором сценария, режиссером была Майя Дженнифер Симон, моя соученица из Швейцарии. Она была членом компартии Швейцарии и после возвращения на родину тридцать лет оставалась без работы. Наш фильм был смешной лирической историей. Герою снилась девушка. Он приближался к ней по веревке, натянутой между домами, но в окне вместо нее вдруг оказывался Иосиф Виссарионович Сталин. Тогда много говорили о культе личности Сталина, почти в каждой семье были убитые. Герой с криком ужаса падал и... просыпался. Этого было достаточно, чтобы после просмотра фильм уничтожили. Власти предпочитали говорить об ужасах казенные фразы, насмешка над этим кровавым фарсом не допускалась. Ужас прошлого должен был незримо витать в воздухе, холодить спины. При необходимости ужас мог повториться. Смеяться над этим значило уничтожить ужас. Они это понимали. Они уничтожили фильм. Потом, через много лет, Майя Дженнифер Симон приезжала в Москву; мы пытались найти его - безрезультатно. Так продолжалось двадцать лет. Мне разрешили снимать лишь фильмы о цирке, да и то - при условии, что в них не будет ни слова. После просмотров заставляли убирать любые интересные решения. Созданный мной мультфильм пролежал "на полке" восемь лет и изуродованным его выпустили. Десять минут. Снятый в Казахстане фильм уничтожили. За негативом приехали к моему ученику домой и с угрозами арестовали снятый материал. За год до смерти Сталина на моих глазах арестовали моего отца. Он улыбнулся, его увели. Я был на свидании с ним. На последние деньги мать купила хлеб и папиросы - он курил "Беломор". Коротко стриженный "синефуражечник" с винтовкой отбросил меня от маленького окна в стене, за которым был мой отец. Когда Сталин провалился в ад, отца выпустили. Патриотически настроенные зэки, услышав про "дело врачей", проломили ему голову. Из лагеря он вышел молчаливым, задумчивым человеком. Его реабилитировали и пять лет не давали работать. До ареста отец состоял в ВКП(б). Ему предложили восстановиться, но он сказал, что останется беспартийным. Когда-то он был секретарем Одесского обкома комсомола. Он ходил по пыльным улицам в белом костюме, сзади шел красноармеец с винтовкой. Потом его перевели на работу в ЦК, в Москву, затем направили в НКВД. Увидев, что там делается, он ушел. Он сказал, что не умеет делать это. Пошел работать в кино ассистентом. Он был на фронте, был награжден.Когда он ушел из жизни, через год, в день его рождения, его могилу разбросали, растоптали, а надгробную плиту унесли. Я объявил голодовку пока шел съезд кинематографистов. Секретарь Союза Кинематографистов Элем Климов обратился в правительство, чтобы меня выпустили из страны. Сдав квартиру государству, я уехал. Без языка, с маленькими детьми, в чужой стране я испытал все "прелести" жизни незванного человека. Прошло двенадцать лет. Все эти годы надо мной издевался менеджер дома, в котором я живу. В газете я опубликовал статью о том, что попросил у Предвечного защиты и справедливости. Я обещал рассказать о результате. Теперь этого менеджера судят жильцы. Оказалось, что в разной степени все чувствовали издевку и готовы были объединиться. Я расстался с семьей. Консультанты из "джуиш фэмили энд чайлд сервиса" объяснили жене и детям, как повести себя со мной и что про меня сказать, чтобы получить государственную квартиру. Теперь об этом пишут газеты, как об обычной практике. Люди умело используют закон для достижения своих целей. Я живу, пишу свои рассказы. Недавно я снял маленький рекламный ролик для компьютерного института "А+". И его закрыли. В свободной стране Канаде, куда я уехал из СССР! Цензор решил, что упоминание о золоте партии, о чем на всех углах кричат газеты, может задеть бывших коммунистов бывшего Союза. Это сделала молодая женщина, судя по имени, - француженка. Все русские, кто узнал об этой истории были возмущены, не могли в это поверить. Я поехал в магазин, купил книги и нашел вырезки из газет. Профессор Саймон из института "А+" и его партнер Таня отправили эти материалы в цензуру, и они милостиво разрешили показ. Я заболел. Я очень остро отреагировал на все это. Попало по больному. Сам удивился, какую бурю чувств это у меня вызвало. И когда я понял, из-за какого пустяка шагнул к могиле, я проклял ее, как когда-то зэки проклинали своих мучителей, проклял ее именем своих погибших товарищей, убитого отца, изуродованных жизней и пожелал ей получить за это сполна. По меркам ада, из которого мы уехали. На это я имею право. Это - та свобода слова, которую никто никогда не сможет отнять у человека. Леонид Бердичевский |
||
