Необычные находки

Мы уже сообщали, что недавно в Москве вышла в свет научно-популярная книга бывшего москвича, а ныне оттавчанина Сергея Венецкого «Загадки и тайны мира металлов». Предлагаем вниманию читателей очередной отрывок из этой книги.

Наряду со всемирно известными музейными шедеврами, чья стоимость измеряется многозначными суммами, в тысячах музеев различных городов мира – больших и малых – хранится огромное число неприметных, на первый взгляд, экспонатов. Но стоит внимательнее к ним присмотреться, познакомиться с ними поближе, и окажется, что один музейный предмет имеет весьма знатное происхождение, другой – свидетель интереснейших событий, а у третьего – на редкость любопытная биография. Сомневаетесь? Чтобы развеять ваши сомнения, предлагаем совершить своего рода прогулку по разным странам и городам и заглянуть в тихие залы местных музеев.

Начнём это путешествие с чешского Брно, где находится Моравский музей. Среди его экспонатов – небольшой топор, найденный археологами при раскопках древнего поселения Мстенице, относящегося к раннему средневековью. За годы раскопок учёные обнаружили здесь десятки тысяч различных орудий труда и предметы обихода, которыми пользовались предки современных чехов много столетий назад. Топоров среди находок встречалось немало. Чем же привлёк внимание работников музея именно этот топор?

Выбор не был случайным: топор, о котором идёт речь, оказался не простым, а… нет, не золотым, как сказочное яичко, а железным, как подобает настоящему топору, но всё дело в том, что железо, послужившее древнему кузнецу исходным материалом, было… метеоритным. К такому выводу пришли специалисты, подвергшие находку металлографическому и химическому анализам. Выяснилось, что, в отличие от других железных изделий, найденных здесь при раскопках, описываемый топор изготовлен из железа, легированного самой природой: в нём содержалось около трёх процентов никеля и небольшое количество кобальта. Такой состав свидетельствует о космическом происхождении железа, которым воспользовался средневековый мастер из Мстенице.

По-видимому, ровесником чешского топора можно считать другой топор, точнее, крохотный топорик, входящий в экспозицию Ровенского краеведческого музея. Это серебряное украшение на цепочке было найдено на украинской земле несколько лет назад. Как установили историки, такие амулеты были в моде у викингов ещё в конце прошлого тысячелетия. Считалось, что талисман вселяет в его владельца храбрость, спасает от ран и, тем более, от смерти.

Учёные не ставили под сомнение волшебные способности топорика, но их гораздо больше интересовало другое: как этот скандинавский амулет оказался на Украине? Не исключено, что им мог обладать местный житель, побывавший в Скандинавии и привезший его оттуда в качестве сувенира, но, пожалуй, более вероятна иная версия: серебряный талисман принадлежал воину-викингу, оказавшемуся в этих краях «по делам службы». Известно ведь, что в IХ-ХI веках неподалёку пролегал знаменитый путь «из варяг в греки» (на Руси викингов называли варягами – С.В.) – водный торговый канал, связывавший Скандинавию и Прибалтику с Византией, Северную Русь - с Южной. Варяжские купцы для охраны своих товаров нанимали отряды воинов, которые сопровождали их в дальних походах. Немало варяжских воинов-дружинников служило в те времена и у русских князей. Древние документы говорят о том, что киевские князья Владимир Святославович и Ярослав Мудрый не раз приглашали из Скандинавии наёмные отряды варягов, используя их в междоусобицах и войнах с соседними странами и народами. Быть может, эти русско-варяжские связи и проливают свет на происхождение серебряного топорика?

Мысленно перенесёмся к берегам Балтийского моря, в музей истории и культуры Штральзунда – небольшого города-порта на севере Германии. На одном из застеклённых стендов музея лежат золотые украшения – броши, браслеты, подвески. Текст на пергаменте, укреплённом над стендом, гласит: «К полуночи ветер, весь день нагонявший тучи с запада, чуть поутих, но лишь затем, чтобы через несколько мгновений набрать силу урагана. Солёные валы Северного моря ринулись на восток, упорно тесня более пресную балтийскую воду.

В центре этого противоборства оказался маленький остров Хиддензее, который под натиском волн превратился в архипелаг совсем уже крохотных участков суши. Море, поднявшись на два с половиной метра выше обычного уровня, увлекло в пучину домишки островитян, затопило колодцы с пресной водой, сорвало с причалов и унесло невесть куда рыбацкие лодки.

Поутру, когда буря кончилась, только остатки камышовых крыш напоминали о том, что остров был обитаем. А из толщи белесого песка, там, где ещё вчера стоял посёлок Нойендорф, выглянул кусочек истории, дожидавшийся этого часа ровно девятьсот лет и два года… То были сокровища викингов, зарытые на Хиддензее в 960 г…»

«Кусочек истории» – это те самые золотые украшения, которые были найдены здесь впервые в 1872 г. и впоследствии стали экспонатами местного музея. Золотоносные штормы обрушивались на остров спустя год и ещё год. И оба раза вода и ветер вымывали из песчаных тайников новые и новые золотые предметы. Местные жители даже решили, что так будет всегда, и после каждого шторма граблями прочёсывали пляжи вдоль и поперёк. Порой доводилось находить куски янтаря, древние кремневые топоры, наконечники для стрел, однако пески Хиддензее больше не делились с людьми сокровищами викингов. Впрочем, кто знает, осталось ли там ещё древнее золото? Остров хранит свою тайну…

Следующий музей, точнее собор, в котором собрана любопытная коллекция экспонатов, тоже находится на немецкой земле – в городе Мангейме, стоящем на берегах Рейна. Один из них - небольшое золотое кольцо, которое можно было бы не заметить, если бы с ним не соседствовали весьма выразительные части скелета… громадной рыбы. Так что это за кольцо и причём здесь рыба?

Послушаем сначала легенду, которую мог бы рассказать нам местный гид. Согласно давним сказаниям, насчитывающим уже много столетий, император Священной Римской империи Фридрих II, большой любитель рыбной ловли, поймал однажды щуку необычайных размеров. Какое-то время уникальная царь-рыба обитала при дворе на правах императорской любимицы, но в 1230 г. ей была дарована воля: щуку пометили золотым кольцом и выпустили в воды озера Бёккинген.

До сего поворота в этой рыбьей судьбе нет, кроме размеров, ничего необычного, а вот дальнейшие события, связанные с ней, заставляют вспомнить небезызвестного барона Мюнхгаузена. Дело в том, что молва утверждает, будто бы щука была поймана вновь лишь через… 267 лет. За столь продолжительный срок она успела ещё больше вырасти: её длина оказалась равной 5,7 метра, а весила она 140 килограммов. Позвоночник щуки и золотое кольцо-метка были переданы на хранение в собор города Мангейма, где им суждена была ещё более долгая жизнь. Правда это или вымысел?

В истинности приведённой истории усомнился один из немецких натурфилософов. Учёный детально обследовал позвоночник легендарной щуки и установил, что скелет составлен из позвонков нескольких щук. Сомнение вызвала и причастность к щучьей судьбе императора Фридриха II: как показало тщательное изучение биографии монарха, он в 1230г. жил в Италии и потому не мог принимать участие в мечении рыбы. Но, в таком случае, откуда же взялось золотое кольцо-метка? Подлинное ли оно или плод чьей-то мистификации? По-видимому, этот вопрос так и останется без ответа.

Чтобы ознакомиться с очередным экспонатом, отправимся из Мангейма в Будапешт и посетим Национальный музей. В одном из его залов хранятся поржавевшие звенья массивной чугунной цепи. Кстати, точно такие же фрагменты железной цепи есть в музеях Вены и Парижа. За какие заслуги невзрачныена вид металлические кольца возведены в ранг экспонатов столичных музеев?

История этих колец берёт своё начало в ХV веке. К тому времени Дунай стал одной из самых оживлённых рек Европы. Мимо Буды – тогдашней столицы и резиденции венгерских королей – ежедневно проходили многочисленные суда из разных городов и стран. Плыли туда и обратно, плыли днём и ночью, плыли весной, летом, осенью. Грустно было смотреть на эту картину венгерскому правителю Жигмонду (Сигизмунду): ведь вместе с судами мимо проплывали немалые суммы денег. Уж очень ему хотелось, чтобы часть их по пути «застревала» в его казне. И вот однажды королю пришла в голову неплохая идея: почему бы не установить для чужих судов водную подать?

Но вот задача: как при этом взимать плату? Рассчитывать на то, что проплывающие купцы будут с радостью выкладывать требуемые суммы, не приходилось. Значит, нужно каким-либо способом перегородить реку и пропускать лишь того, кто выкладывает деньги на бочку. А не пожелал – поворачивай назад. И точка.

Что же для этого предпринять? Король решил соорудить на реке своеобразный шлагбаум в виде огромной цепи, переброшенной с одного берега Дуная на другой. Изготовление цепи поручили славившимся своим мастерством кузнецам, которые служили на конюшне бургундского герцога Филиппа Доброго. В 1433 г. ответственный правительственный заказ был выполнен и гигантских размеров цепь протянулась над водой между Буддой и Пештом. Концы её находились в специально построенных на обоих берегах башнях, а в воде её поддерживали стоящие на якорях баржи. Почти столетие цепной шлагбаум исправно нёс службу, помогая брать с иностранцев налог за «пользование» Дунаем.

После того, как в 1526 г. армия турецкого султана Сулеймана I разгромила в Мохачской битве венгерско-чешские войска, Буда и Пешт оказались во власти турок. Султан приказал вытащить цепь из реки, намереваясь использовать её при осаде Вены. Однако, доставленной туда цепи не суждено было выступить в новом качестве: её плохо закрепили и под собственной тяжестью она рухнула в воду. На дне реки ей предстояло пролежать немало лет.

Мы же на время оставим её и вернёмся в Венгрию, где один из очередных королей решил возобновить взимание водной подати. По его указанию была выкована новая цепь, каждое звено которой весило 10 килограммов, а вся цепь – 11 тонн. Но и её ждал турецкий плен. Когда же в начале ХVII века турки на какой-то период были изгнаны из венгерской столицы австрийскими войсками, командовавший ими генерал повелел отправить цепь в Вену. Поскольку перевезти на лошадях целиком многотонный груз было делом непростым, пришлось распилить цепь на небольшие звенья.

А какова же судьба её предшественницы, оказавшийся на дне Дуная? Когда армия Наполеона приближалась к Вене, австрийцы достали цепь из реки и попытались использовать в оборонительных целях. Но остановить грозное войско не удалось. Овладев городом, Наполеон приказал часть цепи в качестве трофея доставить в Париж.

Вот о чём могли бы поведать поржавевшие железные кольца, хранящиеся в музеях Будапешта, Вены и Парижа.

В нашем показе экспонатов, как вы, должно быть, заметили, соблюдается определённый порядок – хронологический. И вот, следуя ему, мы вынуждены вновь направиться в Германию, где уже побывали, когда знакомились с золотом викингов. На этот раз мы проследуем в город Эйсфельд. Едва ли не самый любопытный экспонат местного музея – «железная рука». Этот искусно выполненный из железа протез человеческой кисти, как свидетельствуют документы прошлого, был найден среди руин монастыря Файльсдорф, разрушенного ещё в ХVI веке. Эти сведения и дают историкам основание полагать, что возраст протеза – не менее четырёх с половиной столетий.

Что же представляет собой это творение неизвестного средневекового кузнеца?

Большой палец протеза в виде крючка закреплён неподвижно, а другие пальцы могут действовать попарно – мизинец вместе с безымянным, средний с указательным, причём каждая из пар имеет четыре фиксированных положения. Двигать и закреплять пальцы владелец протеза мог с помощью расположенного на запястье небольшого рычажка. Этот довольно удобный в управлении механизм позволял надёжно удерживать искусственной рукой предметы различной формы и размеров. Но для кого же предназначался этот протез, изготовленный, вероятнее всего, по индивидуальному заказу?

По одной из версий, железная рука принадлежала известному немецкому рыцарю Гёцу фон Берлихингену. Находясь на службе у герцога Ульриха Вюртембергского, он участвовал в подавлении восстания крестьян и горожан, организованного в 1514 г. тайным обществом «Бедный Конрад», а позднее, во время Крестьянской войны 1524-1526 гг., будучи командиром отряда крестьян, предал их в канун решающего сражения с противником. Спустя два с половиной столетия некоторые события того периода нашли отражение в исторической драме великого Гёте «Гёц фон Берлихинген».

Мог ли экспонат принадлежать прототипу героя этой драмы? Видимо, нет, поскольку известно, что у него железным протезом была заменена правая рука, в то время как музейный протез предназначен для левой. Поэтому более вероятна другая версия, по которой хозяином железной руки, хранящейся в эйсфельдском музее, мог быть крупный немецкий военачальник ХVI века Фридрих фон Вальтен. Как свидетельствует летопись, у него был «железный кулак», но какой – левый или правый, - автор умалчивает.

И снова в путь – в Болгарию, в горы Стара-Планина. Здесь находится знаменитая Шипка. Но не она – цель нашего визита сюда, а расположенный к западу от неё курортный городок Тетевен. В его музее можно увидеть небольшие металлические сосуды – «ветленики», как называют их по-староболгарски. Чем же они способны заинтересовать посетителей музея? Оказывается, ветленики могут с полным правом считаться предшественниками современных термосов, так как в старину они служили чдля сохранения тепла горячих напитков.

Тетевенские мастера начали делать их ещё несколько веков назад, но наибольшего расцвета изготовление ветлеников достигло в ХVII – ХVIII веках. Тогда болгарские «термосы» в немалых количествах вывозились в Австрию, Германию, Россию. Сосуды различались по форме, по орнаменту или рисункам, которыми мастера украшали свою продукцию. Но главным в изготовлении ветлеников был состав сплава, точнее, соотношение между его основными компонентами – цинком и свинцом. Мастера тщательно хранили в тайне рецепт своего металла, передавая его по наследству лишь своим преемникам. Постепенно производство таких сосудов сошло на нет, и лишь сохранившиеся кое-где в музеях экспонаты могут рассказать об этой странице истории бытовой техники.

Теперь проследуем на юг Таджикистана. В экспозиции историко-краеведческого музея города Куляба не так давно появился новый экспонат – металлический ключ. Ключ как ключ, мало ли их на свете? Чем же привлёк он внимание музейных специалистов?

Нашли его изъеденным коррозией на одном из огородов в Кулябской области и поначалу не придали находке никакого значения. Когда металл очистили, на нём отчётливо проступил древний русский орнамент. Но главный сюрприз заключался в надписи, выгравированной на узорной рукоятке ключа: «Петропавловская крепость – 1703». Да, местным историкам было над чем поломать голову.

Прежде всего, возникал вопрос, когда изготовлен ключ. 1703 год – год основания Санкт-Петербурга, биография которого ведёт отсчёт с начала строительства Петром I на Заячьем острове крепости Санкт-Питер-Бурх, а Петропавловской её назвали позднее. Значит, и ключ был изготовлен не в 1703 г., а позже.

Другой вопрос: как он пропутешествовал с берегов Невы к берегам Пянджа? По мнению работников музея, ключ мог потерять кто-либо из представителей русского правительства, побывавших в этих краях после того, как в конце ХVIII века начали складываться отношения между Центральной Россией и окраинами Бухарского эмирата. Что ж, такой вариант не исключён, хотя, признаться, сомнителен: зачем русскому сановнику, отправлявшемуся в дальний путь, понадобилось брать с собой ключ от северной цитадели? А что, если это не подлинный ключ, а всего лишь сувенир, который предполагалось вручить местной знати в качестве символа дружбы и залога будущих тесных связей? Вопросы, вопросы, вопросы…

Год и место рождения следующего экспоната сомнения не вызывают: 1803 г., Воткинский завод. Эти биографические данные указаны на полуторатонном железном якоре, экспонируемом в морском музее Клайпеды. По форме и размерам якорь ничем не выделяется среди многих подобных, а вот судьба его достаточно любопытна. Во время стоянки одного из советских торговых судов возле греческого острова Милос, что-то зацепилось за трос. Когда находку подняли на борт, моряки увидели хорошо сохранившийся якорь. Должно быть, ещё в прошлом веке его потерял здесь какой-нибудь парусник российского флота, и с тех пор он покоился под водой вдали от родных берегов. Но фортуна оказалась к нему благосклонной, и спустя много лет якорь вернулся в страну, где был когда-то рождён.

Воткинский железоделательный завод начал поставлять флоту якоря более двух столетий назад. Продукция этого завода пользовалась отличной репутацией во всём мире. Работу здешних металлургов хорошо знал и высоко ценил знаменитый русский флотоводец адмирал П. С. Нахимов. Воткинские якоря разных размеров изготовлялись из нескольких сортов стали. Особую известность приобрела бадаевская сталь, названная по имени талантливого крепостного металлурга Семёна Бадаева, долгие годы проработавшего на этом заводе. Не из неё ли сделан якорь, хранящийся в Клайпедском музее?

А теперь снимемся с якоря и отправимся в далёкую страну чудес – Индию. Экспонаты, которые хранятся в музее города Джайпура, административного центра штата Раджастхан, чудом, пожалуй, не назовёшь, но числиться в «Книге рекордов» Гиннеса у них есть все основания. Речь идёт о гигантских серебряных кувшинах – самых больших в мире изделиях из серебра. Максимальная окружность такого кувшина - 243 сантиметра, высота - 160 сантиметров, масса - 307 килограммов. Кому же и для чего понадобились эти огромные сосуды?

В конце прошлого века местный магараджа собрался поехать в Англию. Но вот незадача: по мнению индуистских жрецов, во время столь длительного отсутствия он мог утратить приверженность индуизму и, как следствие этого, лишиться своего «ответственного поста». Как же быть? Выход был найден: за солидное подношение жрецы любезно согласились благословить вельможу на поездку при условии, что в течение всего пребывания за пределами Индии он будет употреблять воду только из священного Ганга. Но реку ведь с собой не захватишь, потому и пришлось заказывать такие большие сосуды, чтобы во время длительного путешествия не пришлось экономить воду. В серебряной же «таре» она могла храниться сколько угодно долго.

Работа была поручена лучшему в городе ювелиру и самым умелым чеканщикам, а материалом для кувшинов послужили серебряные монеты – их понадобилось более 57 тысяч. На исполнение необычного заказа ушло более полутора лет. Зато все заинтересованные стороны – в данном случае, магараджа и жрецы – остались довольны.

Однако так бывает далеко не всегда. Об этом красноречиво говорят экспонаты весьма необычного музея, расположенного в живописном уголке на юге Швейцарии, у подножья горы Бре. Именно здесь, в окрестностях Лугано, находится музей швейцарской таможни. Тысячи бдительных таможенников делают всё возможное, чтобы их «подопечные» – контрабандисты – остались, мягко говоря, недовольны. Не проходит буквально и дня без того, чтобы у пересекающих границу граждан разных стран не приходилось бы конфисковывать те или иные недозволенные для провоза предметы. Наиболее любопытные из них пополняют музейную коллекцию. Чего здесь только нет – вплоть до небольшой подводной лодки, которую итальянские контрабандисты приспособили для нелегальной транспортировки товаров по озёрам Швейцарии.

Наше внимание привлекли слитки золота с клеймом Швейцарского кредитного банка. Как они попали сюда? История такова. Несколько лет назад на швейцарско-итальянской границе была задержана машина, в которой под задним сидением удалось обнаружить более ста таких слитков. Пришлось их изъять, а поскольку пассажиры, двое «скромных крестьян» из Калабрии, не пожелали объяснить происхождение и назначение груза, слитки решено было отправить в лабораторию таможни для анализа. Результат удивил и насторожил: «золото» оказалось… медным сплавом, сходным с ним по внешнему виду. Как выяснилось позднее, эта контрабандная перевозка была звеном крупной мошеннической операции по подмене подлинных золотых слитков, хранящихся в швейцарских банках. Отнюдь не благородные лица намеревались присвоить себе благородный металл, а взамен подложить в банковские сейфы фальшивые слитки. Но, благодаря таможенникам, «коммерческая акция» сорвалась и слитки оказались не в банках, а в музее.

Сергей Венецкий