Выпуск 30(72)

   Времени немного - всего десять минут. Сходу отлетают вопросы про Жанну д'Арк в фильме Люка Бессона: Инна Чурикова не смотрела этого фильма. "Ах, как жаль! Мне так хотелось узнать…", - отвечаю я. Может быть, вы вовсе не хотели его смотреть? "Нет, отчего, просто еще не удалось!". Ответ прост, а где же сожаления по поводу того, что ее Жанна так и осталась наброском в "Начале"? Однако какой силы был этот набросок! Как будто не прошло трех десятков лет, я и сейчас очень хорошо помню эти руки, мешавшие актрисе играть, и ее одержимость ролью, и саму Жанну. Воспоминания… Мы могли бы задержаться на них, но вперед, время не терпит!
Задаю вопрос-скороговорку: "Инна Михайловна, как вы думаете, почему героям вашего спектакля все удается?". В ответ получаю страстное и подробное объяснение концепции спектакля: "Все наши персонажи - из дома Диккенса. Это люди-дети. Они верящие, фантазирующие. Моя героиня, Татьяна, помимо всего, ребенок, как и ее мама, как Игорь и Дина. Все они дети. Они фантазируют жизнь и проживают ее. Это, я думаю, самое главное в спектакле. Их отличает доверчивость и умение придумывать себе жизни".

   
   В роли Татьяны И. Чурикова обрушила на зрителя каскад интонаций и образов. То в ней виделась школьница в черном фартучке, руки, запачканы чернилами, шнурки на ботинках развязались, вся - нерешительность и робость. То откуда-то появлялась светская львица, то зануда, похожая на мою учительницу по биологии (между прочим, старую деву!), то смешливая девчонка лет пяти, то старая измученная жизнью советская женщина (совсем ненадолго, кстати сказать). Всеми этими женскими образами Инна Чурикова откровенно манипулировала и лепила из них один персонаж - одинокую, немолодую женщину, у которой умирает мать. Близость трагедии требует от героини все поставить верх дном, вывернуть жизнь наизнанку и заставить всех плясать под свою дудку. Она так и поступает, и у нее все получается. Старая дева правит бал!

"Царица", - как-то назвал ее Марк Захаров - главный режиссер Ленкома. С этим разве поспоришь! У актрисы немало титулов: лучшая актриса года, народная артистка СССР… Легко ли быть царицей в быту?
- Инна Михайловна, ваша внетеатральная жизнь похожа на "царскую?
- Нет, нет. Я занимаюсь тем же, чем занимаются все женщины. Правда, сейчас я не готовлю сама. У меня есть помощница - замечательная Манана, которая удивительно вкусно готовит.
- А у вас есть коронное блюдо?
- Я очень вкусно готовлю сырники.
- И в чем ваш секрет?
- Совершенно не кладу муки. Они получаются очень нежные, прекрасные для завтрака. Сырники - мечта моего мужа, сына, да и моя. Я очень люблю творог.
Ах, творог! Татьяна тоже ест творог, вернее кормит им случайного гостя. Творог сотворил что-то необыкновенное как в спектакле, так и в нашем разговоре с И. Чуриковой. Я вдруг увидела перед собой не царицу и не звезду, а очень мягкого и доброжелательного человека. И, каюсь, я воспользовалась этим, чтобы задержать ее в гримерной еще на несколько минут.

- Как под одной крышей уживаются два творца: ваш муж - режиссер Глеб Панфилов и вы - актриса?
- Мы живем, работаем вместе. Сына воспитываем. Уживаемся.
- А сын тоже актер?
- Нет, он юрист.
- Вы не хотели, чтобы он стал актером?
- Нет, я бы с удовольствием. Мне было бы очень радостно, если бы он был актером. Мы бы с ним вместе ходили в театры, обсуждали бы все…
- Вы часто ходите в театр, как зритель?
- Хожу редко.
- Что вы могли бы посоветовать посмотреть в Москве?
- Сейчас я попробую вспомнить, что же я видела? Последнее, что я видела, это спектакль "Уйди, уйди" в театре "Современник". Николай Коляда написал пьесу и поставил ее. Там играют Лена Яковлева, Валя Гафт и другие замечательные актеры. На меня произвело очень, очень сильное впечатление.
- Инна Михайловна, у вас огромный репертуар в Ленкоме, и все равно вы здесь - на гастролях.
- Ну, отпустили они меня. Знаете, у нас сейчас существует такой театр, когда режиссер может позвать любых актеров. Если замысел увлекательный, то актеры соглашаются. Вот, я и согласилась.

- Легко ли менять партнеров по сцене?
- А я не меняю. Вообще, это интересно. Встретиться на одной площадке с Зиной Шарко или с Сашей Михайловым, как мне кажется - большая удача. У нас есть еще один спектакль, который тоже поставил Борис Мильграм - "Овечка". Спектакль тоже очень интересный, но совершенно другой. По библейскому сюжету…
- Инна Михайловна, могу предположить, что и в вашей жизни случаются разные неурядицы, к примеру, картошка подгорела. Что в такие минуты вы говорите себе?
- Если подгорела картошка, то… эта беда невелика. А если что-то серьезное не получается и если какая-то непруха, невезуха, то во всяком случае я внутри себя знаю, что одолею, одолею. Хотя настроение иногда портится. Но одолею, одолею…

- А что в таких случаях говорит вам муж?
- О, он меня хвалит. Говорит, что я самая талантливая. Он молодец, он поддерживает меня.
- Это замечательно! И так всю жизнь?
- В общем, да. Я верю ему, хотя я знаю, что он достаточно строг.
- Бывает, что он вас ругает, как режиссер актрису?
- Не то чтобы ругает, нет. Он говорит, что думает. Если я его не убеждаю в том, что я делаю, то я его внимательно слушаю, потому что всегда есть смысл в его словах. Для меня самый ответственный зритель - мой муж! Я всегда в таком волнении пребываю, когда он приходит на спектакль!
- Случалось ли вам находиться под перекрестным огнем двух режиссеров: Глеба Панфилова и Марка Захарова.
- Глеб уже привык, что я работаю с Марком Анатольевичем. Марк Анатольевич понимает, что тут уж никуда не деться, потому что Глеб - тоже режиссер.
- Чью позицию вы занимаете в такой ситуации?
- Я поступаю в интересах дела, прежде всего. Есть какие-то вещи, над которыми мы работали с Марком Анатольевичем, к чему мы стремились… Если вдруг Глеб чего-то не понимает, то мне это не очень приятно. Я пытаюсь убедить его разными способами.
- И последний вопрос. Как вы думаете, чего в актерской профессии больше: женского или мужского?
- Того и другого - в равной мере. Воля, собранность, умение сконцентрироваться - это те качества, которые необходимы мужчине. А женского?.. Ну, во всем остальном я - женщина.
За стенкой кто-то громко и настойчиво начал говорить о том, что время уходить: "Пора! Заканчивайте!". Пришлось отпустить актрису, у которой хотелось спросить еще и то, и другое, и третье. По правде говоря, наш разговор только стал завязываться, и было жаль его прерывать, но актерская дисциплина - прежде всего.