Очерки из Озерков

Очерк 11. Золотой ключик к сердцу родины

В России я встречался с людьми ненароком и прощался с ними, не жалея о расставании - встречался для того, чтобы проститься. Слишком много вставало на моём пути каждодневных впечатлений, и я не успевал отдать предпочтение чему-нибудь одному. Мимолётные сцены из жизни становились короткой записью в блокноте, отпечатывались перевёртышем-негативом в памяти. Их причудливые оттенки были необычны и обладали особой привлекательностью. Какое замечательное хобби: бродить по улицам и отмечать намётанным взглядом всё жанровое богатство местной жизни! А какую свободу чувствуешь, когда каждому встречному можешь открыть душу, будто случайному попутчику в поезде! Я брал впечатления жизни, но и отдавал их. Так что сейчас, в последнем очерке, самое время «проявить» фотоплёнку сиюминутных встреч и прощаний.

* * *

Всё в России иначе, чем на Западе. Лёгкость бытия поражает с первых шагов. О многих западных проблемах с удовольствием забываешь, а сугубо местные проблемы в большинстве своём тебя, как иностранца, не касаются. Даже нервотрёпки с визой здесь фактически не существует. 72-часовой «пропуск» в Россию продают прямо в аэропорту (согласно эксперименту, проводящемуся сейчас в Москве, Петербурге и Калининграде).

В России сразу начинаешь жить по-соседски. Пока стоишь на автобусной остановке, повстречаешь всех знакомых - даже тех, кого не видел с детства. А сам автобус в некотором роде ещё и клуб: представьте себе - посреди бескрайних кубанских кукурузных полей с избитой грунтовки в салон забирается неизвестно откуда взявшийся пассажир, тут же находит среди сидящих знакомое лицо, подсаживается и чинно начинает беседу...

* * *

Холодный и неприступный Петербург тоже не чужд российского добродушия. В Катькином садике, как испокон века, раздумывают над очередным ходом шахматисты. Рядом - безмолвные наблюдатели. Чем медленнее и размереннее игра, тем больше наблюдающих. А чтобы игроки ни на миг не отрывали взгляда от доски, один из наблюдателей наверняка время от времени предложит им сигареты и сам же даст прикурить.

* * *

Лахта. Я целуюсь с девушкой на пятнадцатом этаже. Рядом, чуть снизу, чьё-то кухонное окно. Там гулянка. Из окна высовывается парень и грозно кричит:

- Не приставай к ней!

Я встаю на дыбы. Парень весело отмахивается:

- Шутка, шутка...

* * *

Зайдя мимоходом в книжный магазин на Римского-Корсакова, немедленно узнаю все микрорайонные новости: худощавый продавец фальцетом сетует на то, как несколько минут назад рядом, на Лермонтовском, сбило женщину. Затем, притворно ужасаясь, книготорговец рассказывает похожие случаи ахающим миловидным покупательницам...

* * *

Случайно попадаю на свой бывший факультет. Добрая знакомая защищает кандидатскую. Вокруг – филологи, историки, лингвисты. После строго регламентированной официальной части (оказывается, вся защита, включая речи оппонентов и вопросы с мест, давно разложена по полочкам в письменном виде) начинается банкет. Через десять минут все присутствующие уже лучшие друзья. Новоиспеченную кандидатку величают не иначе как «сформировавшийся учёный». Один из историков учит меня пить водку «с локтя» и «с плеча», а затем предлагает набить морду не в меру расшалившемуся доценту, в своё время преподававшему на нашем потоке «Современный литературный процесс». Уже под конец веселья историк очаровывает вахтёршу на входе и приносит ей остатки водки и коньяка. Банкет продолжается в вахтенной будке...

* * *

Всё позволено в России! Кажется, там просто нет кодекса поведения – по крайней мере, подобного западному по строгости. Как и прежде, не существует чёткого регламента и в отношении спиртных напитков. В одной из поездок я наблюдал такую замечательную картину: попутчик-электротехник, направлявшийся в командировку, перед самым Ярославлем в 8 часов утра спускает ноги с верхней полки и глубокомысленно произносит:

- Кто с утра пивка попьёт,

Тот весь день не устаёт, -

И завтракает бутылкой пива, а затем отправляется на завод отрабатывать командировочные.

А это легендарное добродушие, как всегда, сопряжённое с подпитием! Едва успев приехать в Ейск, я отправляюсь искупаться на высокий берег. К сожалению, купание не из лучших: идти по бесконечной каменистой отмели надоедает, и я поворачиваю обратно. Издалека не вижу своего места и ковыляю по камням в совершенно противоположную сторону. На моём пути оказываются мужчина и женщина. У них пикник: подстилка и бутылка водки. Женщина, усмехнувшись, указывает мне правильное направление, а мужчина деловито прибавляет:

- Согреться не желаете? По-нашему, по-русски...

Там же, в Ейске, слышу замечательную историю, достойную пера какого-нибудь нового Гоголя, Чехова или Салтыкова-Щедрина: сосед-пьяница, полный чувства благодарности к моим хозяевам, регулярно ссужающим ему десяткой, не находит ничего лучшего, как... взять цветы с чужой клумбы и пересадить их на хозяйскую. После чего, конечно же, разгорается ужасный скандал.

Символом российской отзывчивости для меня стала некая ейская приблудная кошка. Они приходила за едой в однокомнатную квартиру общей площадью 20 кв. м., где, кроме неё, обитали ещё трое взрослых. Кошка недавно родила мёртвых котят и выкармливала чужих, оказавшихся сиротами. Щедрость, казалось бы? Да нет, вполне нормальное поведение. Точно так же нет ничего из ряда вон выходящего и в традиции, сформировавшейся на анапском пляже: передавать незнакомым соседям взятые напрокат шезлонги, если сам уходишь раньше положенного времени. Между тем, эта традиция естественна лишь для России. В Канаде подобные отношения редки.

Российская привычка всем делиться доходит иногда и до смешного. Стоит только с вечера забыть занавесить окно на первом этаже, как с улицы в любую минуту может заглянуть раскрасневшаяся морда и во весь голос заявить: «А дайте нам этот апельсин!» (Или сливу, или персик - в зависимости от того, что у вас на столе.). Получив закуску, незваный гость протянет в форточку бутылку «настоящего» вина «Анапа» и гордо предложит вам выпить на брудершафт.

Эта всеобщая непосредственность не раздражает, а, напротив, делает жизнь необыкновенно лёгкой. Гуляя как-то ночью по раскуроченной деревенской улице, мы увидели картину из хрестоматии: пьянющий мужик уперся лбом в листовое железо собственных ворот. Он тщетно пытается попасть ключом в замок.

- Ребята, не поможете мне перемахнуть через забор? – говорит мужик с надеждой в голосе.

- Да нет, наверное, не получится, - отвечаем мы, оценив взглядом неприступную преграду.

- И точно, – обреченно соглашается бедняга и со вздохом продолжает лязгать ключом.

С такой же детской непосредственностью россияне и хулиганят. На Долгой косе мне довелось наблюдать, как три взрослых амбала шутя раскурочили цельнометаллический катамаран российского производства (сделанный, как говорится, «not to be broken»). Они с нерастраченной удалью ныряли с него, дрались на нём, изо всех сил раскачивали огромную махину... Наконец, конструкция перевернулась. Мужики с хохотом навалились на катамаран, чтобы снова поставить его на ноги. В конце концов, всё вернулось на круги своя, но, к сожалению, в ходе опасных игр оказался сломан киль. Гуляки, впрочем, от этого не приуныли. Искать деталь в мутной воде Азовского моря им было лень, и поэтому, недолго думая, они закричали хозяину пункта проката:

- Ты зачем нам катамаран без киля дал?

Хозяин чешет голову, смотрит на молодые бицепсы... Каково его решение? Правильно! После некоторых раздумий он, не споря, просто-напросто выдаёт новый катамаран.

Я наблюдал молодую российскую удаль ещё не раз. Например, когда в жаркие московские дни пацаны прыгали в новомодные фонтаны на Манежной площади прямо с перил, с десятиметровой высоты. Прыгали, не снимая ни джинсов, ни кроссовок... А в день Военно-морского флота в Петербурге между Дворцовым и Николаевским мостом по Неве курсировал пожарный катер и поливал из своих брандспойтов горожан, скопившихся на набережной. Предвкушая единственный в своём роде душ, люди буквально дрожали от восторга. Особенно доставалось тем, кто стоял у перил мостов: их буквально сметало на проезжую часть мощными струями. Для пущей радости петебуржцев пожарный катер время от времени сигналил: «Зенит-чемпион».

* * *

Жара, когда температура воздуха +40, а воды - +35, понуждает порой к необъяснимым поступкам. В итоге, найдя на Долгой косе единственный бар, я попросил у бармена... минералки.

- Сколько? Ящик? – презрительно спросил тот...

Что поделаешь: юг – край гигантомании. И особенно это становтся заметно в курортный сезон. А лучше всего, конечно же, это проявляется на базаре. Кстати, невозможность остановиться, привычка во всём доходить до крайностей - ещё одна черта загадочной русской души. Вот пример: решив поесть шашлычка в одном из кафетериев рядом с Анапским городским пляжем, на раздаче мы попадаем на парня с хитрым лицом и смеющимися глазами.

- Сколько вам? Два по пятьсот (граммов – авт.)? – моментально делает он за нас выбор. Я нерешительно возражаю:

- Вроде бы по пятьсот – это много...

- Ничего! – успокаивает парень. – Под водочку, не торопясь – запросто!

Отпускать клиента на юге не любят. Агрессивный маркетинг там на каждом углу. Зашли мы попробовать вина в один из разливных магазинчиков и, если понравится, налить полтора литра. Попробовали. От программы-максимум после недолгих переговоров решили отказаться. Однако продавщица не шутя пригрозила нам, когда поняла, что клиент ускользает:

- Если не купите у нас вина, то вы об этом ещё пожалеете!

Такое поведение напоминает манеры мелких жуликов, без коих, естественно, не обошлось в моих путешествиях. Наиболее колоритные российские «Остапы» встретились мне в поезде под Ростовом. Откуда ни возьмись, в уютное купе, где ехали два человека и кот, ввалилась шумная компания из трёх мужчин в возрасте. Председательствовал пузатый кавказец с неподдельным акцентом. Он немедленно вытащил из заднего кармана колоду карт и предложил сыграть в «тамаду» (один из бессчётных вариантов «очка»). Остальные двое выполняли роли «подставных чайников». Пересыпая свою речь шутками и прибаутками, кавказец моментально сдал мне двух тузов и для начала предложил сыграть на бутылку пива. Как только он таким образом привнёс в игру элемент азарта, последовал мой твёрдый отказ.

- Ну, хотя бы на мороженое, – с надеждой бормотнул один из «подставных». Но я был неумолим. Поняв, что взять с такой публики будет нечего, троица безропотно покинула купе. К слову сказать, ростовские жулики замечательно поднаторели в своей профессии: за те сорок минут, что оставались до родимого перрона, они запросто могли бы обобрать нас до нитки...

К каждому в России нужен особый подход. И к проходимцам, само собой. Если всегда поступать по закону, и человека оскорбишь, и себе навредишь. Однако почти в каждой ситуации существует неписаный закон, узнаваемый по интуиции и по опыту. Например, поймавшему тебя гаишнику (извините, гэбэдэдэшнику) можно подарить томик Майн Рида или Жюль Верна - может, тогда и отпустит... Поэтому на случай задержания всегда полезно иметь в машине филиал книжного магазина. Ничего не поделаешь: по старой российской пословице, закон - что дышло. Это ясно понимаешь после знакомства с сувенирными ларьками в Кижах: сначала взгляд упирается в умопомрачительные цены, а затем с облегчением вылавливает спасительную бумажку, на которой выцветшими чернилами накарябано: «Русским туристам предоставляются скидки».

Такие сердечные отношения с властной вертикалью и такой сервис «по-домашнему» можно встретить только в России. Вспоминается сценка: я гуляю со своей спутницей по перерытой Садовой улице в Петербурге. На пути нам попадается женский туалет, куда моя дама и отправляется. Рядом с туалетом хранитель – тщедушный мужичонка в оранжевом жилете. Не исключено, что это попросту ремонтный рабочий, оставшийся здесь по своей инициативе собирать дань с прохожих:

- Как можно с такой красавицы брать деньги? – восклицает он, увидев мою спутницу, а затем бросает уже мне:

- Давай, проведу.

- Здесь же женский, – недоумеваю я.

- Ничего, у меня золотой ключик есть, - ухмыляется ремонтник, доставая из штанов ключ.

Я отказываюсь. Тогда он загадывает мне загадку:

- Без окон, без дверей, а внутри сидит еврей.

- Не знаю.

- Сара беременная.

Ну где ещё можно получить цирковое представление за три минуты, что твоя дама приводит себя в порядок?

С.-Петербург – Москва – Ярославль – С.-Петербург – Ярославль – Ейск – Анапа – Ейск – Долгая коса – Ейск – Москва – С.-Петербург – Сигово – Кижи – С.-Петербург

Спиридон Корнилов