Неизвестный Нюрнберг

16 октября - 55 лет окончания процесса и казни преступников

Почему неизвестный? Да потому, что об этом процессе, как это ни странно, в СССР писали очень мало. Если в США и Англии, да и в Германии были изданы полные стенограммы суда, то в Советском Союзе стенограмма напечатана в сокращённом виде. И для этого у советского руководства были весьма веские основания. В зеркале суда над нацистами советский тоталитарный режим увидел собственное отражение, так же как это случилось с фильмом «Обыкновенный фашизм», который долго не хотели выпускать на экраны страны. В ходе военных действий в руки западных союзников попали документы, в которых содержалось много ранее неизвестного о политике советского руководства в предвоенные годы. Захватили у немцев и архивы НКВД, ВКП(б). Особую ценность представлял Смоленский архив областного комитета партии.

Естественно, руководители СССР были крайне заинтересованы в том, чтобы на процессе в Нюрнберге многие материалы не были подвергнуты огласке. Вот почему столь большое внимание уделялось организации суда над нацистами. Для руководства деятельностью советской делегации в Нюрнберге была создана правительственная Комиссия по организации и проведению процесса. По личному указанию Сталина её возглавил В. М. Молотов, а непосредственное руководство осуществлял А. Я. Вышинский. Членами комиссии являлись Прокурор Союза ССР Горшенин, председатель Верховного Суда СССР – Голяков, нарком юстиции – Рычков и три ближайших подручных Берии – Абакумов, Кобулов, Меркулов.

Советской стороной был подготовлен перечень вопросов, которые не должны были вообще обсуждаться на суде. Именно исключение этих вопросов как со стороны подсудимых, так и судей должно было создать видимость полной невиновности советского руководства в трагических событиях, происшедших в мире в период подготовки к войне и самой войны. Сам перечень об этом убедительно свидетельствует. Вот он:

«1. Отношение СССР к Версальскому миру.

2. Советско-германский пакт о ненападении 1939 года и все вопросы, имеющие к нему какое-либо отношение.

3. Посещение Молотовым Берлина и Риббентропом Москвы.

4. Вопросы, связанные с общественно-политическим строем СССР.

5. Советские прибалтийские республики.

6. Соглашение между СССР и Германией об обмене немецкого населения Литвы, Латвии и Эстонии.

7. Внешняя политика Советского Союза и, в частности, вопросы о проливах, о якобы территориальных претензиях СССР.

8. Балканский вопрос.

9. Советско-польские отношения. (Вопросы Западной Украины и Белоруссии)». (Сб. статей «Инквизитор. Сталинский прокурор Вышинский». Статья Ю. Зоря «Прокурорская дипломатия» Вышинского»)

Естественно, в силу таких условий целый ряд проблем на процессе не получил своего освещения. Обвинители приняли целый ряд мер для пресечения попыток подсудимых и защиты выдвинуть встречные обвинения против стран-учредителей Международного трибунала. Трибунал запретил также оглашать документы, имеющие отношение к советско-германскому сговору в 1939 году. Весьма своеобразно проходил отбор германских военачальников для предания суду. Как известно, из военных были преданы суду фельдмаршал Кейтель, генерал Йодль, адмиралы Редер и Дёниц. Кейтель и Йодль на допросах утверждали, что СССР готовился нанести удар по рейху. Причём Кейтеля советская контрразведка допросила ещё в июне 1945 года. Так вот, тех, кто утверждал о превентивном характере гитлеровского нападения на Советский Союз, посадили на скамью подсудимых. Естественно, никто не собирается отрицать вину Кейтеля, Йодля, Дёница и Редера. Но всё-таки непосредственного участия в боевых действиях Кейтель и Йодль не принимали. Это были штабисты. А вот Майнштейн, Гудериан, Паулюс и ряд других, непосредственно руководивших боевыми действиями на территории СССР и организовывавших карательные акции против мирного населения, к ответственности в то время не были привлечены. Есть веские основания предполагать, что это было результатом принятия ими советской версии начального периода войны.

Итак, на Нюрнбергском процессе предстали перед судом преступники, равных которым не знала история. На тех, кто присутствовал в зале суда в день начала процесса, особое впечатление произвёл момент, когда одного за другим стали вводить обвиняемых. Каждому хотелось узнать, какие они были на самом деле. Конечно, они были разные. Но всех их, за редким исключением, природа одарила высоким интеллектом. Да иначе и быть не могло. Чтобы за короткий срок одурачить большинство германского народа и завоевать большую часть Европы, надо было обладать недюжинным талантом. Американский психолог доктор Гилберт, который в течение всего процесса наблюдал за подсудимыми и часто беседовал с ними, получил интересные результаты своего тестирования. По его схеме, 120 пунктов считается средним интеллектуальным уровнем. Так вот, у Шахта он был равен 143, Зейсс-Инкварта – 141, Геринга – 138, Дёница – 138, Папена – 134, Редера – 134, Франка – 130, Фритче – 130, Шираха – 130, Риббентропа – 129, Кейтеля – 129, Шпеера – 128, Йодля – 127, Розенберга – 127, Нейрата – 125, Функа – 124, Фрика – 124, Гесса – 120, Заукеля – 118, Кальтенбруннера – 113, Штрейхер – 106. Как видим, только у троих подсудимых был зарегистрирован интеллектуальный уровень ниже среднего. А такие личности, как Шахт, Зейсс-Инкварт, Геринг и Дёниц получили исключительно высокие баллы. Так что злодеи действовали вполне осознанно и целеустремлённо, употребив на достижение преступных целей все свои способности и таланты. (О. Трояновский. Через годы и расстояния. 1997)

Процесс проходил весьма напряжённо. Так, к примеру, Розенберг потребовал вызвать свидетеля, чтобы доказать, что в Прибалтике при Советской власти также были высылки, переселения и пр. Комитет обвинителей отверг эту попытку, заявив, что не дело суда заниматься обсуждением политики других государств. Защитник Гесса Альфред Зейдель получил в своё распоряжение аффидевит (надлежащим образом заверенные показания) бывшего заведующего юридическим отделом МИД Германии в ранге посла по особым поручениям Фридриха Гауса. Последний сопровождал Риббентропа в Москву в августе 1939 года. Аффидевит содержал краткое описание хода переговоров и подробное изложение секретного протокола к пакту о ненападении от 23 августа. Зейдель сумел даже добыть фотокопию секретного протокола и сделал попытку огласить его текст.

А ведь в нём шла речь о разделе Польши и сфер влияния между СССР и Германией. Суд потребовал сообщить источник, чего Зейдель, естественно, в то время сделать не смог. После этого Трибунал запретил оглашать этот документ, как не вызывающий доверия. Но Зейдель не успокаивался и потребовал вызова на процесс бывшего советника германского посла в Москве Хильгера, тоже участвовавшего в советско-германских переговорах, и заместителя Риббентропа Вайцзекера. Бывший заместитель Риббентропа подтвердил показания Гауса о секретном протоколе. Тогда Зейдель потребовал в своём выступлении вызвать в качестве свидетеля министра иностранных дел СССР Молотова... и обвинил СССР в совместной с Германией агрессии против Польши, а также поставил в этой связи вопрос о правомерности участия Советского Союза в процессе. Однако Трибунал постановил исключить это место из речи и не допустил включения этих обвинений в стенограмму. Дискуссия, таким образом, была погашена. (Ю. Зоря. Цит. соч.) В свете изложенного пусть сами читатели сделают вывод об объективности проведённого процесса.

Шли годы. СССР категорически отрицал существование протоколов, о которых шла речь на процессе. И только в конце 80-х годов эти документы были обнаружены в архиве Президента СССР. В соответствии с принципами организации этого процесса на скамье подсудимых должны были бы сидеть и некоторые советские руководители. Кстати, уже тогда Зейдель опубликовал текст секретного протокола в одной американской газете. Сталину сделали перевод этой публикации. Но дело всё-таки замяли.

Следующий конфуз произошёл в связи с преступлением в Катыни. Известно, что массовый расстрел польских офицеров был осуществлён весной 1940 года. Весной 1943 года немцы с участием экспертов из многих европейских стран провели эксгумацию захоронения в районе Катынского леса под Смоленском. Кстати, в комиссии были представители и с польской стороны. В Нюрнберге это преступление советские представители попытались свалить на гитлеровцев. Защитник Геринга Отто Штаммер, чувствуя уязвимость советского обвинения, подал ходатайство о вызове в суд свидетелей – немцев. И это ходатайство было удовлетворено, хотя советская сторона заявила решительный протест. Тогда комиссия Вышинского начала усиленно готовить своих свидетелей и экспертов, а также документальный фильм о Катыни. Меркулову было поручено «подготовить свидетеля-немца, который был участником провокации в Катыни». (Ю. Зоря. Цит. соч.)

Но задача оказалась непростой. Было принято решение допросить только трёх свидетелей, наиболее «надёжных», в том числе Базилевского, бывшего во время немецкой оккупации Смоленска заместителем бургомистра. Но все эти свидетельства доверия у суда не вызвали. Вот почему в Приговоре военного трибунала пункт, касающийся Катыни, отсутствует. Да и советская сторона по этому поводу особого протеста не выразила. А советские люди всю правду о Катыни узнали только в конце 80-х годов, когда все документы, касающиеся трагедии, были обнаружены в архивах и переданы польской стороне. Большую обеспокоенность вызывало у советской стороны намерение американского обвинителя использовать документы вермахта и МИДа Германии об агрессии против СССР, которые подвергали сомнению миф о внезапности нападения и авторитет самого Сталина. Явно неудачными были и материалы, предоставленные советским обвинением по разделу «Агрессия против СССР». Все они подтверждали факт заблаговременности, длительности, а также огромный масштаб непосредственной подготовки нацистской Германии к нападению на СССР. Не заметить её можно было только при игнорировании докладов разведки. Только сегодня нам в какой-то степени становятся понятными мотивы поведения Сталина в то время. Но тогда это была тайна за семью печатями.

Эти материалы явно не устраивали Сталина и потому не были изданы при его жизни даже в урезанном виде. Преступления руководителей рейха были раскрыты и доказаны достаточно полно. И они получили по заслугам. Международный трибунал исследовал их и вынес приговор:

Германа Вильгельма Геринга – к смертной казни через повешение;

Мартина Бормана - к смертной казни через повешение;

Иоахима фон Риббентропа - к смертной казни через повешение;

Вильгельма Кейтеля - к смертной казни через повешение;

Эрнста Кальтенбруннера - к смертной казни через повешение;

Альфреда Розенберга - к смертной казни через повешение;

Ганса Франка - к смертной казни через повешение;

Вильгельма Фрика - к смертной казни через повешение;

Юлиуса Штрейхера - к смертной казни через повешение;

Фрица Заукеля - к смертной казни через повешение;

Альфреда Йодля - к смертной казни через повешение.

16 октября приговор преступникам (кроме Геринга, который за несколько часов до казни отравился, и Бормана, в отношении которого в то время ещё не было доказательств, что его нет в живых) был приведён в исполнение. Тела преступников сожгли, а прах – развеяли. За тюремную решётку угодили Гесс, Шпеер, Функ, Нейрат, Дёниц, Редер, Ширах. Преступными были объявлены нацистская партия и орудия кровавого фашистского террора: гестапо, СД и СС. (Цит. по сб. документов: «Расплата. Третий рейх: падение в пропасть». 1994)

И всё-таки говорить о полной объективности Нюрнбергского процесса не приходится. Явно на скамье подсудимых должен был быть кое-кто из тех, кто выступал в качестве обвинителей. К примеру, Вышинский, на котором крови было не меньше, чем на деятелях рейха. Вышинский и другие. Нельзя не подчеркнуть, что на этом процессе потерпела поражение и советская тоталитарная система. Наряду с осуждением нацизма процесс неизбежно высветил тщательно скрываемые от своего народа и мировой общественности стороны политики советского руководства. Факты и документы, приведённые на суде, были достаточными для того, чтобы советское руководство заняло место рядом с руководителями третьего рейха. Но, к сожалению, этого не случилось. Потребовалось ещё почти полвека для того, чтобы свершился Суд Истории.

Вилен Люлечник