Лука – сын России

Отправляясь на интервью с фотографом Хайди Холлинджер, мы были уверены, что делаем по-настоящему «звездный» материал. Хайди – безусловно, звезда, любимица российских СМИ (в Канаде сказали бы «media darling») и лучший друг российских политиков. Последние – ее специальность. С тех пор, как более десяти лет назад Хайди в качестве студентки университета Макгилл впервые приехала – тогда еще в СССР – для языковой практики, она пробила себе дорогу во все чиновные кабинеты и стала едва ли не показателем популярности и экстравагантности обитателей российского политического Олимпа. Достаточно лишь сказать, что наиболее известные ее снимки обошли всю планету: на них, конечно же, изображен Владимир Вольфович Жириновский в амплуа звезды «Плэйбоя».

Творчество Хайди отражено в двух ее фотоальбомах: «Русские» и «Особенности национальных политиков». Обе книги недавно вышли на Западе, под названиями, соответственно, «Les russes» и «Heidi chez les Soviets».

У Хайди необычная манера снимать. Необычна она, прежде всего, своей непосредственностью. Российские политики предстают на ее фотографиях без флера, без грима, раскрепощенные и близкие. Как удается ей расположить к себе столь разных VIP-персон, зачастую зажатых и чопорных? Мы поняли это, когда задавали Хайди свои вопросы. Талант в сочетании с непритворной открытостью делают ее совершенно очаровательной собеседницей.

Наконец, снимали мы не только Хайди, но и ее сына. 14 месяцев назад у нее родился ребенок – едва ли не самый главный подарок, сделанный ей Россией. Беременность Хайди вызвала за океаном живейший интерес, тем более что имя отца было окутано тайной. Назвали мальчика Лукой. На все вопросы о том, чей же все-таки сын Лука, Хайди отвечает однозначно: «Сын России».

Лев Шиф: Хайди, наверное, трудно узнать о тебе что-нибудь новое, чего еще никто не знает. Многие хотели с тобой познакомиться, взять интервью и т. д. У меня даже создалось впечатление, что все русские политики просто обязаны были сфотографироваться у Хайди Холлинджер.

Хайди Холлинджер (смеется): Не знаю, не знаю... Мне стало гораздо легче пробиваться к ним потом, когда люди уже со мной познакомились. Вначале я иногда целый год должна была звонить человеку. Когда я только начинала, в 1994 году, так я звонила Явлинскому. Березовскому звонила каждый день в течение трех месяцев. Если кто-то отказывал, приходилось искать другой путь: через знакомых, посылая факсы и т. д. Но за два последних года ситуация изменилась. Например, о фотосъемке Касьянова договориться было очень просто: его пресс-секретарь меня знала и только сказала: «Пожалуйста, приезжайте завтра».

Сергей Голиков: Были ли такие политики, кого так и не удалось сфотографировать? Кто устоял перед твоим шармом?

Х. Х. (очень надолго задумывается): Даже не знаю...

Л. Ш: То есть всех, кого хотела, ты сфотографировала?

Х. Х.: Да, но не всегда это получалось сразу. Для своей книги я сфотографировала всех, кого хотела.

Л. Ш: У тебя есть разные снимки: одни – семейные, с женами, а другие – более экстравагантные, например, группа «На-на» без штанов... Какие для тебя интереснее?

Х. Х.: Больше всего мне интересны портреты. Я люблю вникнуть в человека, понять его и показать таким, какой он есть на самом деле.

С. Г.: Вот один снимок очень интересный... (Прим. авт.: Речь идет о фотографии в альбоме «Особенности национальных политиков», где Борис Немцов запечатлен на фоне памятника Ленину). К нему подпись: «Торонто, 1998 год».

Х. Х.: Это не ошибка... (Прим. авт.: Кстати об ошибках. Квебекский издатель альбомов Хайди для экзотики оставил русские фамилии чиновных «фотомоделей», но не избежал опечаток – например, «Путин» превратился в «Пчтин», «Рушайло» – в «Рущайло», «Руцкой» – в Рутской»...)

С. Г.: Откуда же в Торонто памятник Ленину? И как Немцов оказался рядом с ним?

Х. Х. (смеется): Я вам скажу. Это снималось во дворе у Джорджа Коона (George Cohon). Он – канадский хозяин всех российских «Макдональдсов». Немцов был в Торонто у друзей, я встретила его там, фотографировала... А как получилось, что он оказался у Джорджа Коона, уже не помню.

Л. Ш: То есть он просто привез с собой из России статую Ленина?

Х. Х.: Джордж? Да.

(Прим. авт.: Наш фотограф Владимир Вандаловский во время интервью не прекращает фотосъемку. За неполных полтора часа он успел отснять более 100 кадров!)

С. Г.: Скажи, пожалуйста, Хайди, ты точно так же мучила всех своих высокопоставленных моделей, как Володя сейчас мучает тебя?

Х. Х.: Да. До последнего. И когда они уже говорили: «Все, не могу больше!», я настаивала: «Ну, пожалуйста, еще один снимок! Последний кадр...» Очень часто, кстати, именно самый последний кадр, 36-й, получается лучше всех.

Л. Ш: Один наш общий знакомый, Нури Кац, тоже, как ты, в перестройку приехал в Россию и буквально заболел...

Х. Х. (с тревогой в голосе): Он болен?

Л. Ш: Да нет, я хотел сказать, что он «болен» Россией. Он мне так и сказал: «Я болею Россией. Это моя беда и мое счастье. А здесь я не могу». Он вернулся в Канаду, потом опять уехал... Ты тоже «больна» Россией?

Х. Х.: Очень. Я даже волновалась перед возвращением в Канаду. Я думала, что у меня будут какие-то симптомы... (ищет русское слово) Withdrawal... Знаете, когда человек курит и потом бросает.

Л. Ш. и С. Г. (в один голос): Ломка!

Х. Х.: Да! (смеется) Я не курю и не знаю, что это такое, но представляю себе. Я спрашивала у всех своих подруг-журналисток, до меня вернувшихся в Канаду, нормально ли у них прошла адаптация, и очень волновалась: переживу ли? Как смогу жить без России? Но ничего, адаптировалась, как и они. Мне было легко, потому что я была с Лукой, была очень занята. Монреаль – хороший город для детей, и я рада, что мы сюда приехали.

На самом деле, я очень часто езжу в Россию. Поеду и на следующей неделе с канадской делегацией во главе с Жаном Кретьеном. Буду официальным фотографом «Команды Канады» («Team Canada»).

Л. Ш: Что тебе нравится в этой сумасшедшей России?

Х. Х.: Больше всего я люблю русских людей. Таких, как русские, больше нет на свете. Когда ты с русским человеком, все очень интересно, эмоционально, глубоко... Много скандалов... (смеется) Я очень люблю общаться с русскими, они интересные, образованные, добрые. Люблю застолье, когда неизменно чувствуешь себя хорошо. В России, как только приходишь в гости, люди начинают беспокоиться, суетиться. В Канаде, скажем, я могу проводить официальную фотосъемку, и никто не предложит мне чашечку кофе. А в России, например, когда украли мою машину, я пришла в кабинет Рушайло жаловаться. Он первым делом предложил кофе, чай.

С. Г.: А машину-то нашел?

Х. Х.: Да, они ее нашли.

Л. Ш: Может, потому что это была машина Хайди? Ты же иностранка, а в России всегда к иностранцам относятся по-особому, любят их.

Х. Х.: Я не думаю, что любят всех иностранцев. Это должно быть взаимно: если русские чувствуют, что иностранцы их любят, то и сами ведут себя соответственно.

Л. Ш: Русские отличаются тем, что задают очень откровенные вопросы. Прямо в душу лезут! Здесь это не принято, а русский может задать какой угодно вопрос. Или, например, завалиться без звонка в двенадцать ночи и спросить: «У тебя соль есть?» Тебе это нравится?

Х. Х.: Ну, я не очень люблю, когда приходят без звонка. Ведь и у вас есть выражение: «Незваный гость хуже татарина». (смех) Но и спонтанность мне нравится. То есть, такое поведение я люблю и ненавижу одновременно. С другой стороны, когда я последний раз была в Москве, мы совершенно случайно собрались большой компанией (12 человек) и решили поехать в мой любимый ресторан – Кафе «Пушкин». Все было очень здорово. В Канаде, если хочешь организовать ужин такого масштаба, нужно заранее за две недели звонить, потом подтверждать...

С. Г.: Ты говоришь, что тебе было тяжело возвращаться в Канаду. Но ведь когда ты впервые приехала в Россию, тоже было тяжело? Пришлось многому научиться...

Х. Х.: Конечно. Я плохо говорила по-русски, никого не знала. Было трудно: тогда не было ресторанов, магазинов... Трудности быта.

С. Г.: И кто тебя учил всему, без чего русскому человеку не прожить: например, пить водку в застолье или в баню ходить?

Х. Х.: Русский язык я учила еще до отъезда в университете Макгилл. Жила я в русской семье с девушкой на два года младше меня и ее мамой в Орехово-Борисово. Там я и научилась выражениям вроде «У черта на куличках».

Л. Ш: А ругаться?

Х. Х.: Ну конечно! Первым делом. (смеется)

С. Г.: И твоему самому необходимому в жизни выражению «Убери грабли»?

Х. Х.: Да. Вы читали об этом? (смеется)

Л. Ш: Вот Нури Кац ругается на каждом слове. Я с ним поэтому чувствовал себя очень легко и свободно. (смех)

Владимир Вандаловский: В России, если человек ругается, особенно иностранец, он как бы показывает: я – свой. Это как финну пригласить кого-то в баню.

Х. Х.: Да. Мы, кстати, и здесь построили на даче русскую баню. Три недели назад, на старый Новый год, ко мне в гости приехал Константин Боровой. Он привез веники из Сандуновских бань. (Прим. авт.: Интересно, как их пропустила канадская таможня?) Привез фирменные шапки, на которых написано «Сандуны». Готовил нам шашлык. Ведь я не могу жить без бани, и когда в России меня спрашивают: «Что ты любишь здесь больше всего?» – я отвечаю: «Баню». В Сандуны хожу регулярно.

В. В.: А баня у вас с бассейном?

Х. Х.: С прорубью! Мы ее прорубаем циркульной пилой. Однажды мы её делали днем, а к вечеру уже появился ледок. Я прыгнула первой и оцарапала спину.

Л. Ш: Помнишь, я говорил, что русские любят откровенные вопросы... Готовясь к интервью, мы смотрели немало материалов о тебе. И вот только что наш фотограф снимал твоего маленького русского красавца, но нигде не написано, кто его отец. Ты не хочешь открывать этот факт?

Х. Х.: Моя мама говорит, что Лука похож на Путина, потому что у него маленький подбородок. (смех)

Л. Ш: Я не спрашивал – кто? Я спросил: «Ты просто не хочешь говорить об этом?»

Х. Х.: Конечно, это не Путин. Я шучу. Но я действительно не хочу говорить об этом. Мы с его папой расстались, когда я была беременна. Мне было очень жалко, потому что я его любила. Сейчас мы – друзья, он звонит, спрашивает, как ребенок. Папа и сын летом познакомились. Он – не известный политик. Молодой, талантливый человек. Но у нас – не сложилось.

Л. Ш: Зато, как папа, он внес свой вклад – малыш получился очень симпатичный.

Х. Х.: Спасибо.

Л. Ш: После бурной деятельности в России предлагала ли ты кому-нибудь здесь, в Канаде, свои услуги? Могла бы кого-нибудь без штанов снять?

Х. Х.: Да, одному французскому телеведущему – Грегори Чарльзу (Gregory Charles). Я была на его программе, и он меня тоже что-то подобное спросил. Потом я его действительно сфотографировала в трусах, после чего они еще раз пригласили меня на передачу, где показали эти фотографии.

Л. Ш: В общем, российский опыт тебе пригодился. Скажи, тебе нравятся экстравагантные снимки?

Х. Х.: Конечно. Я такой человек: люблю смеяться. И люди любят приезжать ко мне в студию, потому что они там раскрепощаются. У каждого политика есть своя роль: он должен говорить речи, выглядеть умным... А когда они в студии, то могут смеяться и чуть-чуть играть.

Л. Ш: Некоторые снимки очень официальные. Люди отказывались вести себя свободно?

Х. Х.: Например, Путин. Я снимала его в Подольске, где он смотрел дзюдо. И я в спортзале оборудовала студию. Путин позировал передо мной один на фоне русского флага, а сзади меня стояло сорок человек, и все его ждали. Ну как он мог быть естественным? Только на одном снимке чуть-чуть улыбнулся. Путин очень удивился, увидев мои осветительные лампы. Он спросил: «Как ты справляешься со всем этим?»

Л. Ш: А у тебя есть помощник?

Х. Х.: Нет.

Л. Ш: И как же, действительно, ты справляешься со всей этой техникой? Это же уйма железа, огромные чемоданы!

Х. Х.: Иногда я работаю с ассистентом. Здорово, когда он есть. Однажды я приехала в Кремль к Ястржембскому, у меня был чемодан с освещением, все мои фотографии, книги, три фотоаппарата... Он посмотрел на меня и сказал: «Тебе нужен ассистент». Я говорю: «Знаю, но нет никого, и искать нет времени». А он отвечает: «У меня есть человек, ищущий работу». Так он нашел мне помощника.

С. Г.: Ты не собираешься написать книгу про свои русские приключения?

Х. Х.: А я уже начала, но написала пока совсем чуть-чуть. Людям это может быть интересно. Ведь то, что происходит в России, немыслимо в Канаде. Там все неожиданно. Канада же очень стабильная.

С. Г.: Здесь сейчас застой – «рецессия»...

Х. Х. (смеется): А в России все спонтанно и интересно. Например, пока я была там, мне подарили три машины, и не бойфренд, не муж, а просто друзья. Кирсан Илюмжинов подарил мне машину, потому что его футбольная команда выиграла. Он мне еще сказал тогда: «Благодаря тебе мы получили лучшее освещение Калмыкии». Еще Дима Якубовский подарил мне лимузин. Наконец, третью машину мне подарил один бизнесмен – ее-то потом и украли.

Л. Ш: И что же ты со всеми этими тремя машинами делала? Где их держала?

Х. Х.: Ну, когда мне подарили третью, то лимузин я продала.

Подумайте только: кто в Канаде может подарить лимузин фотографу? И какой фотограф здесь ездит на лимузине? (смех) Когда я об этом рассказываю местным, никто не верит. Все говорят: «Это так интересно, ты должна написать книгу». Никто не верит, например, что я ездила с Березовским в Нью-Йорк. А было так: я находилась у Березовского. Он говорит: «Завтра еду в Нью-Йорк. Увидимся через неделю». Я спрашиваю: «А можно я с вами поеду? У моих знакомых в Монреале через два дня свадьба, а билетов у меня нет...» Он отвечает: «Завтра в пять утра за тобой заедет джип «Мерседес». Жди». Вот так – все спонтанно. В Нью-Йорке мы отобедали в его любимом японском ресторане «Нобу» с Рупертом Мердоком (Rupert Murdock). В России невозможное возможно! Как в моей любимой фразе: «Нельзя, но если очень хочется, то можно». (смех)

Л. Ш: Точно. Это не американское, не канадское, а типично российское выражение! Вообще же Россия все время хочет быть похожей на Запад. Ты не боишься, что через 20 лет там будет так же скучно, как и здесь?

Х. Х.: Я думаю, что этого не произойдет. Не все этого хотят. Например, я фотографирую интересных и талантливых модельеров. Они уважают западный стиль, иногда ориентируются на него, но сохраняют свой собственный. Я думаю, что русские – очень творческие личности, и им не нужно перенимать подряд все западные тенденции. Русские очень самодостаточны.

Л. Ш: У тебя есть настоящие друзья?

Х. Х.: Есть.

Л. Ш: Канадские или российские?

Х. Х.: Я боялась, что не смогу найти в Канаде таких же друзей, как там. Но постепенно и здесь я отыскала в людях те качества, которые люблю. Я чувствую себя здесь хорошо именно благодаря таким людям.

В. В.: Ты любишь броскую, шокирующую манеру. А сама могла бы так сняться? Я готов... (вскидывает камеру)

Х. Х. (смеется): Да, когда была беременна, я позировала с группой «На-на». Мы все были голые. Но там ничего не было видно.

Л. Ш: Хочу задать тебе последний вопрос. В Монреале есть такие же русские, как и в России. Многим здесь трудно, они мечутся. Люди не могут себя найти, находятся как бы между небом и землей. Что ты можешь им посоветовать?

Х. Х.: Самое главное – общаться с местными жителями. Я знаю много иностранцев, которые, приехав в Россию, встречаются только между собой, говорят только по-английски. Не понимают русскую культуру. И здесь много таких же русских. Большинство, конечно, говорит по-английски. Но есть и другие. Я думаю, раз люди приехали сюда, то надо узнать нашу культуру. Может быть, она не такая глубокая и интересная, как ваша, но здесь тоже можно научиться многому. Как говорил великий Ленин: «Учиться, учиться и учиться».

Интервью брали

Лев Шиф

Сергей Голиков

фотографии Владимира Вандаловского