Летний снег

В Монреаль вновь приехал Вячеслав Полунин. В разгар лета и жары он привез в город Snowshow, что в переводе на русский означает сНежное шоу – чувствуете разницу? Площадка перед театром Олимпия вся засыпана снегом. Правда, до катания на санях и лыжах еще никто не додумался – снег-то из бумаги, зато шуршащей о-о-очень не-е-ежно или снежно. Да и снеговиков никто не лепит, поскольку незачем – на сцене такие чудики бродят, ну, как мы с вами, когда не перед зеркалом…

- Слава, а нельзя ли сделать так, чтобы в вашем шоу снег был настоящим?

- Однажды было такое. Играли мы в одном театре, где задняя стена представляла собой большие ворота. Заканчивается спектакль, мы кланяемся, и во время поклонов отходим назад. Я попросил техника сначала приоткрыть задник сцены - он приподнял, мы отошли еще дальше. Потом попросил его открыть ворота. Мы кланяемся, отходим, он открывает ворота - и… Огромная площадь, вся покрытая снегом. Такая картина: снег падает, стоит фонарь, а мы в костюмах доходим до середины площади, и вдруг подъезжает такси. Я останавливаю его, мы садимся в такси и… уезжаем. Это было очень красиво!

- Но это была не ваша задумка…

- Нет, но я использовал природу для того, чтобы показать ее в своем спектакле…

- А в зале нельзя ли сделать побольше снега? А то очень жарко…

- Когда он будет падать в зал, он станет дождем, а это все таки Snowshow…

- Давайте все же уточним название вашего шоу: Snow или сНежное?

- Когда в России я работал с этим шоу, я назвал его сНежное, с Нежностью, потому что я думаю, что это шоу очень нежное. Вообще, языковые игры – это мое любимое занятие.

- А почему бы тогда не оставить звучащую в русском названии «нежность», использовав французское слово Neige. Созвучно?

- В названии Snowshow есть какая-то ритмическая система, которая вызывает ощущение шуршащего снега. я оставил «нежность» только для русских, а канадцы все равно не увидели бы в слове Neige никакой нежности.

- А как обстоят дела с вашим театром в Москве? Вам его дали?

- Нет, не дали. Очень сложно объяснить: документы, финансирование - все это есть, а здания нет. Работаю на своей квартире, которую мы арендовали в Москве. Сделали там офис, и пока весь наш театр размещается в этой маленькой квартире. Но зато к осени будет готов дом в Париже. Это огромное 4-этажное здание: на первом этаже театр и все мастерские, на втором – международный информационный центр для подготовки разных фестивалей, на третьем живу я со своей семьей, на четвертом – мои друзья.

- Вы перебрались из Лондона в Париж?

- Это произошло совсем недавно - месяц назад. Хотел переехать, так и сделал.  

- И вам не помешало даже звание Почетного жителя Лондона?

- А что?! И там бываю. Сейчас я хочу поставить свое шоу, чтобы оно постоянно работало в Лондоне, но уже без меня, потому что буду заниматься новыми спектаклями, а это шоу пусть живет своей жизнью там.

- А не хлопотно ли жить в роли Почетного жителя Лондона? Вообще, что это значит?

- Это значит , наверное, то же самое, что быть Почетным жителем Москвы. Сейчас Лужков дает мне премию мэра, а это тоже знак почета.

- В чем заключаются ваши обязанности (или права) в таком случае?

- Я делаю то, что и раньше делал для этого города. Если мне нравится какой-то город, то я с удовольствием туда приезжаю и работаю. Я сюда, в Монреаль, уже седьмой раз приезжаю, а это значит, что все идет к тому, что здесь я собираюсь что-то затеять. Например, с директором фестиваля «Все для смеха» мы обсуждаем новый проект на следующий год, в котором я, может быть, буду концептором.

- Так это здорово! Мы будем чаще вас видеть! Помнится, 3 года назад вы возвращались в Монреаль чуть ли не каждый месяц…

После летнего выступления, мы работали здесь еще и в октябре, ноябре и в декабре. А потом полетели показывать Snowshow на Гаваи, где и встретили 2000 год. Елку пришлось везти с собой…

- Так гавайцы подумают, что снег – бумажный…

- Ничего, им даже этот нравится. У них там никакого нет…

- Кстати, что вы делаете со своим снегом после представления? Собираете, используете по второму разу?…

- (В разговор вступает Лена - жена Полунина) Собираем, гладим (Оба смеются)…

- Может быть, еще и отбеливаете?

- Несколько раз приходили люди и просили: «Вы можете отдать нашей церкви ваш снег?» Мы спрашивали: «Зачем вам?». Отвечали: «Мы хотим украсить церковь к Новому году»… «Ну, забирайте!»

- Так вы еще и благотворительностью занимаетесь! Слава, состоится ли та грандиозная свадьба, которую вы планировали провести к 300-летию Санкт-Петербурга?

- Это мой самый любимый проект, но… Буквально на днях я летал в Питер, чтобы проверить, насколько реально осуществить эту затею. Пока - нереально. В Питере пока не сформировалась административная культурная система, которая помогала бы городу делать крупные проекты. В Москве такая система уже есть, поэтому я смог провести театральную олимпиаду там. В Питере можно устраивать только небольшие проекты.

- Можно ли где-то еще организовать эту свадьбу?

- Если какой-нибудь город попросит, то - пожалуйста.

- Кто мог бы участвовать в таком мероприятии: те, кто уже в браке, или те, кто собирается вступить в брак?

- Мы разговаривали с центрами, где регистрируют браки, хотели повесить там объявления об участии в нашем проекте. Что-то вроде: «Кто хочет, чтобы свадьбу организовал Полунин, записывайтесь в отдельный список и ждите момента, когда это все произойдет».

- Ну, так это несправедливо для тех, кто уже зарегистрировался!

- Нет, справедливо! Даже мы с Леной специально хотели развестись и пожениться в такой ситуации. Мы нашли этот трюк. Мы хотели сами участвовать в таком действе.

- Все-таки многие проекты вам удаются! К примеру, в прошлом году вы организовали театральную олимпиаду в Москве. Была ли она похожа, скажем, на монреальский фестиваль «Все для смеха»?

- Думаю, что это было ни на что не похоже. Директор местного фестиваля страшно обиделся на меня за то, что я не пригласил его посмотреть московский фестиваль. Я делаю фестиваль в виде спектакля. Это не просто программа: здесь то, здесь се., а здесь это. Все актеры разных театров мира, которые приехали в Москву, превратились в актеров одного огромного театра, у каждого была своя роль. Вся Москва участвовала в этой олимпиаде. У меня было восемь огромных проектов одновременно. За два месяца мы сделали такие вещи, которые делаются по нескольку лет. Один проект называется «Корабль дураков». Это финал. Привезли 20 тонн бамбука из Китая, привезли архитектора из Австралии, и возле Красной площади построили огромный корабль дураков, поставили трибуны на 20 тыс. человек возле гостиницы «Россия» и 30 уличных театров играли этот спектакль. Одновременно, все вместе. Событие было на набережной, потом актеры сели на корабль и поплыли по реке, и за ними закрылся огненный занавес на мосту. Люди мне говорили: «Таким образом вы сказали, что душа ушла из города». - «Нет, - отвечаю, - это совсем другое». Каждый человек воспринимает наш корабль по-своему: кто видит что-то трагическое, кто смотрит с надеждой… Кто-то говорил: «Наконец радость посетила нас, и мы надеемся, что она будет посещать все чаще». Люди по-разному воспринимают эти образы, поскольку они сюрреалистические.  

Другая красивая история была около Большого театра и называлась «Барабанная симфония». Мы залили площадь водой, поставили огромный портал около театра, и десятки барабанщиков со всего света – японские, итальянские, голландские и т.д., самые известные группы, которые существуют, кто на крышах, кто на подъемных кранах - играли огромную барабанную симфонию, которая открывала фестиваль. По японским дорожкам публика проходила в Малый театр, и там было открытие фестиваля. Лужков весь вечер таскал с собой одного мальчишку, которого я нашел на улице в одном бельгийском городе. Мальчик – барабанный гений. Ему лет 10. Он был солистом всей этой симфонии. Вся эта история была нереальной настолько…, то есть невозможно было ее представить.

- Но как тогда оказалось возможным все это сделать?

- Это Лужков захотел - и все!

- И все прошло без всяких?..

- Со всякими… Но все решалось очень просто: когда что-то застревало, Лужков вызывал человека и говорил: «Я отвечаю». Например, случай с башенным краном. Ему сказали, что невозможно поднять 15 человек на башенный кран - на высоту 60 метров - и повесить их в воздухе. Лужков сказал: «Я отвечаю за это». И все было сделано!

Разница между фестивалем в Монреале и фестивалем в Москве – огромная. Размах русской натуры мощнее. Здесь говорят: «Что могу, то и делаю». А русские говорят: «Даже если не смогу, все равно сделаю». Это обычный тип, национальный характер. Поэтому вся эта история получилась такая нереальная, и вряд ли кто-то еще сможет это повторить. Разве только через сто лет…

- Вы не будете повторять?

- Нет, никто не в состоянии еще раз это воспроизвести. Даже если со стороны сейчас посмотреть на то, что было, то все покажется нереальным. 300 театров участвовало! 200 человек прилетают из Бразилии – лучшие группы самбы за последний год, 200 - из Венеции. Все лучшее, что есть в мире на сегодня… И парад мировых карнавалов делается на Тверской – никто никогда ни в одной стране мира не сможет это сделать!

- Даже Венеция?

- Даже Венеция! А она вообще ничего не умеет делать! Там традиция делает, а не люди. Мы с Шемякиным пытались что-то там изменить. Миша нашел деньги, свои огромные средства вложил. Государство не в состоянии этому помочь…

- Получается, что больше карнавала в крови у русских, чем у итальянцев?

- Ну, русские называют это разгулом… Но можно сказать: «разгул-карнавал». Все равно это была потрясающая история. Огромное количество проблем – тоже было! Например, у бразильских девушек общипали все перья: они же как райские птицы вышли на парад. Ни одного пера не осталось!

- Ну, если общипать перья, то в чем же они останутся?

- В том-то и дело…

- Вот они и остались голые. (говорит Лена).

- Сначала плакали, потом начали кричать и танцевать, потому что такого успеха у них никогда не было даже в Бразилии. На них молились, ползли за ними на коленях! Что там творилось – это было невероятно. Понятно, что это было на грани катастрофы, но девушки проскочили…

- После последнего погрома в центре Москвы полмесяца назад, мне казалось, что массовые зрелища там – это безумие..

- Я знаю эту ситуацию. Много лет назад я начал устраивать первые уличные выступления в России. В 1986 году сделал первый спектакль, в 1987 - первую школу, подобной до сих пор нет ни в одной стране мира. Тогда еще никто не думал про уличный театр. Тогда я и понял, что есть огромная проблема – взаимоотношение с российской публикой в свободном пространстве. Когда нет границы, то публика, которая и без того страстно воспринимает театр, может подмять под себя все. Пару раз нас чуть не задушили! Мы разработали систему, которая называется «система Станиславского-Тухачевского»... Прочитали книги о том, как вести военные действия. Узнали, что нужно, чтобы отсечь толпу, чтобы перенести ее внимание с одного объекта на другой. И это работает железно! Если бы мне дали возможность провести занятия с московской милицией хотя бы неделю, то огромное количество проблем можно было бы решить.

- Выходит, что приручение публики происходит по военной методике?

- Если публика подчинена только эмоциям, а не правилам… В обычной театральной системе есть правило: все знают, что здесь сцена - граница, значит нельзя через нее переступать. Никто в российской среде не знает, где начинается «нельзя». Если только в глаз дали, значит – нельзя! Нужно найти способы: отвлекать, держать на дистанции - это нормально. С одной стороны, это положительная черта русских, а с другой - отрицательная. Русские - эмоционально не обрезанный народ, с трудом признающий правила, нерегулируемый народ. Для артиста такая зрительская черта – потрясающа! Все, кто приезжал к нам, говорили: публика настолько редкая, что вряд ли где еще можно встретить такую же. В то же время на половине спектаклей были огромные проблемы из-за нашей публики.

- А какая публика в Канаде?

- Я очень люблю Канаду. Когда у меня появляется возможность, я приезжаю сюда. Здесь очень хорошая публика, редкая. В мире есть четыре народа - близкие по духу: сибиряки, австралийцы, чехи и канадцы. Один в один: спокойные, открытые, без напряжения… Мне здесь так же спокойно, как в Сибири. Я очень люблю Сибирь… Почему индийцы любят приезжать в Канаду? Индия - одна из самых уравновешенных стран в мире. Их самая любимая страна – Канада, а на втором месте - Англия. Для меня индийцы - мерило всего. Они, наверное, - люди из космоса. Они понимают мир лучше всех.

- Вы исповедуете буддизм?

- Нет, к религии я отношусь спокойно. Мне ближе натуральная философия, идущая от Монтеня. Но буддизм, наверное, для меня один из самых близких «плацдармов человечества» – то, на что можно опереться.

- Если бы состоялось то намеченное вами бракосочетание в Питере, в какой роли вы бы там выступали: в роли священника или «тетеньки» из загса?

- Нет, я женихом хотел бы быть (смеется)… Ну, ладно! Я издам книжку, где будут у меня описаны все неосуществленные проекты. Думаю, что это кому-нибудь пригодится. Я так и напишу, что можете все, что хотите, брать и делать! Только хорошо! (Опять смеется).  

Интервью записала Светлана Мигдисова  

Фото Владимира Вандаловского