Последняя монреальская дуэль

«Иными словами, я – образец добродетели? – с тонкой усмешкой заметил Ришелье.

– Ну что вы, монсеньор! – с тем же простодушием воскликнул д'Артаньян. – Есть кое-что, чего я не могу понять и принять, хоть в Бастилию сажайте… Ну как это можно, простите на дерзком слове, запрещать дуэли? Дворянин и дуэль – это… это… это нечто изначальное, как небо над головой! Черт побери, если так пойдет и дальше, то… Мне поневоле приходят в голову вовсе уж идиотские, ни с чем не сообразные вещи… Если так и дальше пойдет, чего доброго, дворяне когда-нибудь будут ходить без шпаг, а если их обидят, они побегут к судейским с жалобой… Видите, какая чушь лезет мне в голову! Нет, с дуэлями вы определенно дали маху…

Он спохватился и умолк, страшась собственной дерзости. Однако кардинал задумчиво смотрел на него без видимых признаков гнева.

– Любезный д'Артаньян, – сказал он мягко. – Известно ли вам, например, сколько дворян погибло от дуэлей в царствование Генриха Четвертого?

– Ну, человек двести… Или целых триста…

– Четыре тысячи.

– Черт побери меня… о, простите, монсеньер! А тут нет никакой ошибки?

– Нет. Разве что число преуменьшено. Оно впечатляет?

– Да, конечно, ясное дело… – протянул д'Артаньян растерянно. – И все же дуэль есть дуэль, испокон веку так заведено…»

Пусть простит меня любезный читатель за столь длинный фрагмент, который я привела выше из книги А. Бушкова «Д’Артаньян – гвардеец кардинала». Занимательная книжка, этакое нововведение под названием роман-эхо.

Своеобразная манера, нужно признать, появилась у некоторых писателей, авторов популярных романов в ярких обложках. Берут известный роман и его дописывают. Так, например, появились «Скарлетт», «Ретт Батлер», продолжившие спустя век неувядаемые «Унесенные ветром». После того, как я прочла «Ретт Батлер», помню, все смеялась. По моим подсчетам, старушке Скарлетт было не менее 150 лет, а она все еще была пленительна и молода.

Впрочем, роман А. Бушкова любопытен. Он ничего не продолжает, он просто переписывает заново «Три мушкетера» А. Дюма. Здесь все с точностью до наоборот. Атос, Портос и Арамис – злейшие враги д’Артаньяна, кардинал Ришелье – друг. Миледи – любимая, а Констанция – развратница и отравительница… Впрочем, не буду пересказывать, почитайте сами. Этот роман я приобрела на днях в одном из магазинов на улице Декари, которые продают книги на русском языке.

Но, собственно, анализ романа не является целью моего сегодняшнего рассказа. Он послужил толчком, чтобы вспомнить и поведать вам несколько интересных моментов из истории старого Монреаля, связанных как раз с дуэлями.

В течение долгих лет монреальские служители правопорядка своеобразно относились к дуэлям. Они считали, что дуэли вне закона, и их нельзя рассматривать, как юридическую категорию. Превалирующий общественный взгляд был таков, что дуэлянты не являются ни преступниками, ни злодеями. Это просто джентльмены, разрешающие свои частные споры. И разрешали они их, по мнению многих, весьма джентльменским и цивилизованным образом, какого и требовали «дела чести». Даже когда дуэлянт был убит, закон не рассматривал его смерть как убийство.

Так, после одной дуэли со смертельным исходом в Монреале в 1838 году суд заявил, что «умерший погиб вследствие пулевого ранения, нанесенного неизвестной персоной». И все же, под давлением родственников и друзей погибшего, а также тех монреальцев, которые с большим неудовольствием относились к таким «цивилизованным» убийствам, присяжные вынесли такой вердикт: имена всех принимавших участие в дуэли (как участников, так и их секундантов) огласить для публики – опубликовать в газетах, что и было сделано.

И все же после этого случая дуэль еще много лет считалась столь незначительным нарушением закона, что даже многие монреальские юристы дрались на дуэлях. Некоторые из них позже сами стали судьями. Известны, по меньшей мере, два случая, когда бывшие дуэлянты заняли пост главного судьи.

Время от времени закон все-таки вмешивался, чтобы предотвратить ту или иную дуэль. Это случалось, правда, только тогда, когда одна из сторон боялась сражаться по тем или иным причинам. Тот, кто струсил или не желал отвечать на вызов, звонил в полицию и просил защиты.

Случай такого рода произошел в 1840 году. Один монреалец, некто Роберт Вэйр, посчитал себя оскорбленным и оклеветанным статьей в газете «Квебек Меркури». Он отправился в Квебек и взял с собой монреальского юриста Аарона Харта в качестве секунданта. Харт был знаком с кодексом дуэлей. Он сам дрался, по крайней мере, дважды. Кстати, оба раза тоже с юристами.

Вэйр и Харт остановились в одном из отелей Квебека. Харт пришел в рабочий кабинет к Вильяму Кэмбелу, владельцу и издателю газеты. Кэмбел дал ему свои объяснения, но они показались Харту неудовлетворительными. Харт сказал газетчику, что его друг не примет эти объяснения и передал вызов на дуэль.

Харт вернулся в отель и рассказал Вэйру о том, что Кэмбел был заносчив, груб и считал статью в газете правильной. Друзья стали готовиться к дуэли. Этим же вечером, во время ужина в ресторане отеля, Харта отозвали от стола. С ним хотел поговорить инспектор полиции, рядом с которым находился констебль с ордером на арест.

Вэйру и Харту предъявили обвинение в намерении «нанести телесные повреждения», после чего их забрали в магистрат, где потребовали выкуп для того, чтобы предотвратить возможность повторного вызова. Друзья заплатили деньги и ни с чем уехали в Монреаль.

Но Кэмбелу все же не посчастливилось. Он стал объектом насмешек и всеобщего порицания. В частности, другая квебекская газета, пользуясь случаем поквитаться с конкурентом, в своей передовице с деланным изумлением отметила «весьма ловкий способ, с которым один из известных горожан сумел избежать дуэли».

Другой пример дуэли, остановленной полицией, относится к 1848 году. Ее участниками были Жорж Этьен Картье, позже выдающийся квебекский политический деятель, который сыграл решающую роль в образовании Канадской Конфедерации и чей памятник у подножия горы сейчас хорошо известен монреальцам, и Джозеф Дутр, монреальский юрист и журналист.

Статья, помещенная в одной из монреальских газет, обвинила Картье в бегстве с поля битвы в Сен-Дени во время восстания Патриотов в 1837 году. Картье ворвался в редакцию газеты и яростно потребовал, чтобы ему назвали ответственного за эту гнусную публикацию. Джозеф Дутр взял ответственность на себя. Картье тут же бросил ему вызов.

Дуэль должна была состояться на одной из полян среди леса, покрывавшего противоположный склон горы Мон-Руаяль. Тогда это была еще сельская местность. Секунданты только-только завершили приготовления и отмерили расстояние между дуэлянтами, как прибыл отряд полицейских.

Полиция была направлена братом Картье Домьеном, который опасался за его жизнь. Он пытался отговорить брата от дуэли, но не смог остановить кровопролитие и обратился за помощью к стражам порядка. Полиция приказала дуэлянтам немедленно покинуть место дуэли и заставила их разойтись по домам. На следующий день оба были вызваны в магистрат, откуда их отпустили с предупреждением.

Все могло бы этим и закончиться, но газетчики не оставили Картье в покое. Они опубликовали новую статью, в которой сообщили о слухах, витавших в городе, будто Картье, боясь дуэли, попросил своего брата привести полицию. Картье, конечно же, послал второй вызов на дуэль.

На этот раз дуэлянты сделали все, чтобы им никто не помешал. Картье и Дутр договорились встретиться вдали от острова Монреаль. Дуэль состоялась неподалеку от Шабли. Противники обменялись выстрелами. К счастью, никто не был даже ранен. Таким образом каждый отстоял свою честь.

Постепенно отношение публики к дуэлям менялось. Считается, что это связано с возрастающей коммерциализацией общества. Люди все более заботились добычей денег, а не поддержанием своего достоинства и кодекса чести, наследия прошлых веков. Практичность сделала дуэли нелепыми.

Последняя монреальская дуэль состоялась в 1879 году. К этому времени дуэли в городе почти забыли и они жили только в памяти и рассказах стариков.

Детали этой дуэли довольно интригующие. Одно время в Монреале был очень популярен клуб под названием «Зимние танцы», который посещали лучшие семьи города и где всегда можно было познакомиться молодым людям. Многие вновь приезжающие желали стать членами этого клуба. Мистер Сэвидж, обаятельный молодой человек, был его секретарем. Как-то раз к нему обратился за разрешением стать членом клуба капитан Кирван, незадолго до этого впервые приехавший в Монреаль. Сэвидж отказал ему под тем предлогом, что капитан – новый человек в Монреале. Во второй раз капитан представил несколько рекомендательных писем, но вновь получил отказ, на этот раз «по причине отсутствия вакантных мест».

Кирван был разъярен. Он назвал тех, кто отверг его, лжецами и трусами. Сэвидж принял на себя оскорбление и вызвал Кирвана на дуэль. Вместе с секундантами они прибыли для поединка в спортзал (!) на улице Сен-Джеймс.

На полу спортзала отметили количество шагов и секунданты, как было принято, рассмотрели возможности примирения. Сэвидж сказал, что ничего не имеет лично против Кирвана и даже признал, что имеет сведения о нем как о «приятном и либеральном человеке». Кирван согласился, что Сэвидж, отказывая ему в приеме в клуб, не выразил никакой личной неприязни, и просто, как секретарь, правильно выполнял предписанные ему инструкции.

Секунданты пришли к общему мнению, что дуэлянты не имели друг против друга личной обиды. При таких обстоятельствах дуэль «не была необходима». Дуэлянты и секунданты покинули спортивный зал вместе. Они направились в отель в центре города, где и отметили благополучное завершение дуэли, подняв бокалы за дружбу. Через некоторое время капитан стал членом клуба и лихо отплясывал с понравившейся ему барышней.

На самом деле эта дуэль не состоялась бы ни при каких обстоятельствах. Два магистрата с двумя констеблями ожидали у входа в спортзал. Если бы понимание между дуэлянтами не было достигнуто, то стражи порядка вмешались бы и предотвратили кровопролитие.

К 1879 году закон о запрете дуэлей, на который всегда смотрели сквозь пальцы, обрел реальную силу. Он отражал изменившуюся позицию общества. Монреальский век дуэлей в тот год определенно закончился.

Ирина Лапина