Израильские репортажи

Проблемы, события, судьбы

Репортаж 23-й

Нефть в Израиле?

Стас Грачев,

наш специальный корреспондент в Израиле

Почему Моисей так долго – 40 лет – водил евреев по пустыне? Он искал на Ближнем Востоке такое место, где бы не было нефти. И нашел.

Из современного израильского грустного фольклора

ИСТОЧНИКОМ БОГАТСТВА СТРАНЫ может быть такое неуловимое, но весьма существенное понятие, как ум нации, ее умение сделать богатство из того, что есть под рукой, а порой и просто из ничего. (Заметим в скобках, что ум и умение – слова очень близкие по сути, слова одного корня. Нет ума – не будет и умения). Впрочем, труд, умение из ничего сделать что-то – оно вроде бы для нации и хорошо, но – не обязательно. Совсем не обязательно, то есть даже самым решительным образом не обязательно. Можно процветать и без всего этого, да еще как! Вот, для примера, прикиньте, возможна ли такая страна.

Все виды налогов, прямых и косвенных, отменены. Население не платит никакого, самого малейшего налога ни за что – ни за землю, ни за строения, ни за прибыль. Образование бесплатное – начиная с первого класса и заканчивая любым вузом. Более того: если житель страны хочет получить образование за границей – то государство оплачивает все расходы на учебу и в заграничном вузе, в любой стране, на любом континенте. Медицина бесплатная, включая все самые дорогостоящие операции. Лекарства по рецептам – полностью бесплатны. Прочее – соответственно.

Реальна в современном мире такая страна?

Не то что реальна – но существует уже десятки лет, и притом не одна. Это Бруней, Катар и прочие Эмираты.

Источник их богатства – нефть.

Какой там труд, какой ум, какое умение? Черное золото само годами без устали прет из-под земли. Только кликни клич, только наобещай иностранным спецам долю в прибыли – и примчатся поисковики, и проткнут землю стальной иглой километров на 5, и оборудование поставят, и танкер подгонят, и поинтересуются, на какой счет миллионы и миллиарды вам класть. В денежках этих, самотеком вытекших из-под земли, – и бесплатная медицина, и образование, и долгожительство населения, и дороги, и дворцы, и домики для каждой семьи, и по легковой машине для каждого взрослого.

Какую страну поставила ООН по итогам 2000 года на первое место по экономическому развитию? Может быть, США? Или Германию? Или Канаду? Нет – Норвегию. Качает Норвегия нефть со дна моря, гонит ее в Европу, и пожалуйста: жилья на одного человека здесь за 50 кв. метров; фрукты-овощи круглый год почти по той же цене, что и на экваторе, то есть едва ли не даром; бананами вся страна завалена; все население раза два в год ездит к Средиземному морю или на Канары позагорать и серфингом побаловаться. Отключи от Норвегии нефть – и окажется она таблицах ООН на каком-нибудь там 30-40-м место. Где ж ей еще быть – страна гористая, северная, туманная, морозная, ледяным морем омывается. А вот поди ж ты – на первом месте в мире.

Божье благословение нации, дар свыше, нефть - основа процветания многих стран.

Израиль такого благословения лишен.

Хотя, оговоримся, не совсем лишен. Кое-что есть, не без этого.

ИСКАТЬ НЕФТЬ на территории подмандатной Палестины англичане начали еще до создания Израиля. И ничего не нашли, потому что просто не успели добраться до нужной глубины. Израильтяне продолжили работу на той же самой английской скважине, что у города Ашкелона, и в 1954 году стремительной птицей промчалась по стране радостная весть: добыта первая отечественная нефть!

Нефть! Нефть! Нефть в Израиле – есть!

Это был ажиотаж, эйфория, это были радужные перспективы.

Со временем все рассеялось.

Есть-то нефть есть, но, увы, в таких мизерных количествах, что на энергетику страны она не оказала и не оказывает практически никакого влияния. Если где-то под землей и плещется нефтяной океан, то, к сожалению, не под Израилем. До его недр долетели только жалкие брызги мощного ближневосточного нефтяного прибоя.

Потом, после той первой ашкелонской скважины, были и другие обнаружения нефти и газа. Скважины поставляли жидкое и газообразное топливо, но в очень малом объеме. Месторождения иссякали быстро, за год-два.

Сейчас добыча нефти в Израиле еле-еле теплится: добывается в год всего около 100 тысяч тонн. Это один небольшой танкер (большой берет на борт 400-500 тысяч тонн нефти). Энергетику Израиля таким количеством не накормишь – стране нужно до 10 млн. тонн нефти в год, то есть ровно в 100 раз больше.

Каждая скважина, из которой сочилась нефть, взбадривала энтузиазм бизнесменов. Нефтяной азарт неоднократно сотрясал деловые круги Израиля. Стоило только в очередной скважине обнаружить даже не нефть, а слабые следы нефти – и акции нефтяной компании взлетали. Шло время, а бур все никак не мог наткнуться на нефтяной пласт. Акции падали, деньги пропадали. Сколько было фирм-однодневок, которые, собрав деньги, бурили одну-две скважины и бесследно исчезали! Известны случаи, когда, прельстившись будущим призрачным богатством, солидные главы семейств закладывали все свое имущество – машину, дом, квартиру – и предоставляли нажитое нефтяной компании. Потом, не стесняясь, плакали на всю страну перед телекамерой.

Доктор геологических наук, выходец из СССР, изучил геологические данные района; убедившись, что район нефтеносный, купил акции нефтепоисковой фирмы, начавшей бурить скважину. Нефти там не оказалось ни капли, все денежки ушли на дырку в земле.

Дыр таких в Израиле более 400. Обошлись они в общей сложности в 600 млн. долларов США.

И теперь, когда появляется в рекламе нефтеразведочных фирм сообщение, что в скважине найдены следы нефти, что еще немного – и бурильная колонка врежется в нефтяное озеро, но для продолжения работ нужны дальнейшие инвестиции от любого желающего – теперь в прессе Израиля тут же появляются охлаждающие заголовки типа «В эти игры мы уже играли!».

Тем не менее при министерстве национальной инфраструктуры действует Совет по нефти. В него входят и эмигранты из СССР, геологи-разведчики черного золота. Перспективы Израиля на подземные нефтяные кладовые оценивается членами Совета высоко.

Перспективу, однако, в бензобаки не зальешь и в горелки паровых котлов электростанций не направишь. А вера правительственных кругов в эту перспективу вот какова: был в стране Институт нефтяных месторождений и геофизики. Ныне из этого названия кое-что убрали, и остался в Израиле лишь Институт геофизики.

Но!

Надежды питают не только юношей.

Специалисты отмечают, что поисковые скважины в Израиле дотянулись только до двухкилометровых глубин. Меж тем в мире, например, в Баку, качают нефть уже с глубины в 6 километров.

И кто скажет, что там, под глубинными пластами страны, под разведанными горизонтами?

Если и без нефти страна сумела (слово «сумела», заметьте, от слова «ум») – сумела стать промышленно развитой страной с таким уровнем жизни, о котором, по сведениям той же ООН, только мечтают свыше 150 стран мира, – то что же будет, если в Израиле появится своя нефть?

Израильские репортажи

Проблемы, события, судьбы

Репортаж 24-й

Как перевоспитать агрессивного мужа?

Стас Грачев,

наш специальный корреспондент в Израиле

По данным израильского Управления тюрем, за насилие по отношению к жене и детям в израильских тюрьмах в настоящий момент сидит 1377 мужей.

За женщин есть кому заступиться и есть кому оказать им немедленную помощь. В стране открыто 13 убежищ для женщин. Сбежав из дома, где бушует распоясавшийся глава семьи, каждая женщина в любое время суток найдет здесь и врачебную помощь, если таковая требуется, и постель, и душ, и еду – словом, все необходимое для жизни. Плюс к тому – юридическую консультацию. И все это – бесплатно, за счет государства, которое выделяет на содержание этих убежищ 17 млн. шекелей в год. Адреса и телефоны убежищ публикуются в местной прессе. В ближайшее время собираются открыть еще 2 женских убежища.

В подобных убежищах, собственно, нет ничего уникального – они открыты во многих странах. Но вот чего нет нигде, а только в Израиле, – так это дом для агрессивных мужей.

Идея поразительная. И пришла она в голову женщинам. Они и принялись ее реализовывать – и реализовали.

Дом для агрессивных мужей возник в Израиле 5 лет назад, в 1997 году. Это был нонсенс. Идею задумала и осуществила некоммерческая, неприбыльная организация. Встретили эту идею поначалу в штыки.

– Вы о ком собираетесь заботиться? – вопрошали организаторов. – О насильниках, преступниках, по которым плачет тюрьма? Их вы будете поить-кормить, обихаживать? Тех, чьи руки насажали синяков женам и детям? Будете расточать свою заботу семейным тиранам?

Общественное мнение было явно против подобного эксперимента. А организаторы делали свое дело, и во главе дома агрессивных мужей поставили женщину.

Мудрый, однако, ход.

Организаторы дома для агрессивных мужей исходили и исходят из того, что женские убежища не ликвидируют причину насилия. А причина – в муже. На него и надо воздействовать – и не обязательно тюрьмой. Тюрьма, как правило, разрушает семью, которую можно попытаться спасти.

Теперь ситуация выглядит так.

Агрессивные мужья, лишенные судом права на общение с семьей, а порой и приговоренные к тюремному сроку за насилие, поступают в этот дом. На 4 месяца. Приговор остается в силе, только его приведение в действие отсрочено. И от того, как драчливый муж будет вести себя в доме, какую характеристику дадут ему после 4 месяцев, зависит его дальнейшая судьба. Приговор могут отменить, а могут и не отменить.

Дом этот – отнюдь не тюрьма. Но и не курорт. Это вилла, 3 этажа, все удобства, просторная гостиная, отделанная темным деревом столовая, окна смотрят в сад. С утра мужчины на работе, кто где – сами уходят из дома, сами возвращаются. Часть заработанных денег идет на жилье и питание, причем цены здесь символические; часть на личные нужды; основная часть – семье. По вечерам, с пяти часов – встречи с психологом или социальным работником. Женам встречи с мужьями запрещены. На детей запрет не распространяется – наоборот, очень важно, чтобы отцы виделись с детьми, чтобы могли осознать, что семья – это не только жена, но и дети. Мужчины по очереди дежурят по дому: закупают продукты, готовят еду, убирают, стирают. Они на собственной шкуре ощущают, что такое ежедневный домашний труд, что он нисколько не легок, как это им могло представляться ранее.

Агрессивные мужья, поднявшие руку на женщину, в течение 4 месяцев находятся под присмотром женщин. Придумано хитро. Женщины диктуют режим дня, стиль поведения в доме, определяют все течение жизни агрессивных мужей.

По прошествии 4 месяцев – или примирение с женой, или развод, но развод без угроз и побоев.

ИЗ СОВЕТСКОГО СОЮЗА Сергей (имя изменено) выехал во времена перестройки, в конце 80-х годов. Приехал один – он из детского дома, родителей лишился рано. Отслужил в Израиле в армии. Женился. Никогда он не пил, не курил, не употреблял наркотики.

Жизнь складывалась трудно: Сергей никак не мог найти работу, нечем было платить по счетам. Судебные исполнители явились описывать имущество за долги. Жена, естественно, начала упрекать мужа в никчемности – по сто раз в день на протяжении месяцев.

Сергей, молодой спортивный человек, поступил в армейское подразделение по борьбе с террором. Появились деньги. Но тогда жена начала упрекать Сергея за то, что он не думает о семье, о жене, потому что выбрал такую работу, ведь его в любой момент могут убить – что тогда будет с ней? Упреки копились, копились, и Сергей под давлением жены уволился из армейской службы.

Надо было выплачивать давние долги. Он нашел новую работу, и даже не одну, а две. Начал тянуть тяжеленную лямку, чтобы составить семье материальное благополучие. На сон оставалось часа 4, не больше.

Жена начала упрекать Сергея в вялости, в том, что он почти не бывает дома. Он оправдывался – как он может быть дома, имея две работы? Жена оправданий не слышала, не воспринимала, твердила свое изо дня в день.

Вечные упреки его измучили – и однажды он ее ударил. Ударил так, что она потеряла сознание.

Жена была беременна.

Он окатил ее водой. Она очнулась и утром сразу же пошла в полицию. Сергея посадили в тюрьму. Он провел там 5 недель, а потом его перевели в дом для агрессивных мужей.

– Меня не покидало ощущение, что жена сама не знает, чего хочет, – говорит Сергей. – Я уговаривал ее потерпеть, убеждал, что наши трудности временные, но в какой-то момент, когда на мою голову посыпались очередные обвинения и оскорбления, я просто потерял контроль над собой... Потом она уверяла, что вовсе не хотела меня посадить, а просто надеялась таким образом «призвать к порядку». Говорит, что любит и не хочет развода. Но я не представляю себе, как смогу снова жить с этой женщиной. Я беру на себя ответственность за ребенка и готов оставить ему все нажитое. Но обитать под одной крышей с этой женщиной – выше моих сил. У меня сейчас в душе такая боль... А этот дом – первое место в моей жизни, где меня выслушали, не перебивая. Хочу попросить, чтобы меня оставили здесь еще на месяц. Не знаю, как другие, а я пришел сюда не для того, чтобы получить письмо для суда о прохождении курса психотерапии и добиться снисхождения. Я действительно хочу изменить свои привычки. Хочу вернуться к нормальной жизни, работать, расплатиться с долгами...

В этом доме Сергей стал отцом: у него родился мальчик. Сына он не видел – только фотография новорожденного висит над кроватью Сергея. О чем он думает? Прийти и взглянуть на сына Сергей не может: приближаться к месту, где живет жена, постановлением суда ему строго-настрого запрещено.

В ИЗРАИЛЕ ОКОЛО ДЕСЯТКА ОРГАНИЗАЦИЙ, защищающих женщин.

Есть ли в стране организации, специализирующиеся на защите мужчин? И нужны ли такие организации?

...Лет 20 назад жила в Израиле семейная пара с детьми. Жена влюбилась в другого мужчину, настояла на разводе и с помощью адвокатов сумела разорить бывшего мужа. Сейчас трудно установить, каким образом так получилось, но бывшая жена так провернула дело, что алименты, назначенные судом, превышали доходы бывшего мужа. Выплачивать их он не смог, и его за злостную невыплату алиментов упекли в тюрьму. Сидел в одной камере с уголовниками и наркоманами.

В конце концов с размером алиментов разобрались, и неплательщик вышел из тюрьмы. Решив свои проблемы, прочувствовав их последствия на своей шкуре, бывший муж пришел к выводу, что у женщины при разводе масса преимуществ: дети, как правило, остаются с матерью; если семья владела домом или квартирой, то жилье присуждается в пользу матери и детей; плюс к тому отец обязан выплачивать алименты. Если он не способен выплачивать назначенную сумму – ему прямая дорога в тюрьму. Тюрьма, между прочим, алименты не отменяет: долг бывшей жене продолжает расти. Муж становится экономическим заложником бывшей жены на долгие годы. «Такова се ля ви». Такие ситуации могут спровоцировать у бывших мужей агрессию к бывшим женам.

В 1986 году в стране появилась мужская правозащитная организация. Ее создал тот самый муж, который за неуплату непомерных алиментов посидел в тюрьме с уголовниками и наркоманами. В организацию обращаются униженные и оскорбленные мужья, порой со следами побоев слабой половины; мужья плачут, у них трясутся руки, они задумываются о самоубийстве.

Или об убийстве. Кого им хочется убить, понятно.

Их выводят из стресса, избавляют от помыслов о преступлении, пытаются решить семейные проблемы – когда примирением, а когда и разводом.

Но при всем при том женам достается от агрессивных мужей куда больше, а не наоборот.

КАКОВ ИТОГ ПЯТИЛЕТНЕЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ дома для агрессивных мужей?

Служба национального страхования провела исследование судеб всех, кто пожил в этом доме – нескольких сот мужчин.

90% из них ни разу не проявили никакого насилия по отношению к своим бывшим женам (часть семей распалась) или к женам настоящим (большинство семей уцелело).

Дом для перевоспитания мужей существует на государственные средства и частично на пожертвования различных благотворительных фондов. Но вот недавно пришел по почте чек на приличную сумму. Чек анонимный, без обратного адреса, с единственной припиской: «Какие вы молодцы, что делаете такое важное дело!».

Чек – от бывшего обитателя этого дома?