Выпуск 85(160)            

«Русские ученики – лучшие?.. Не может быть!»

«Le desamour d’apprendre» («Нелюбовь к учению») – этими словами озаглавила, в ответ на одну из сенсационных новостей недели, свою статью комментатор газеты «Le Devoir» (30.11.2002) Дениз Бомбардье. Но прежде чем изложить точку зрения известной писательницы и журналистки, напомним факты, которые уже были опубликованы нашей газетой.

Во вторник, 26 ноября «Le Devoir» обнародовала результаты исследования, проведенного Школьной комиссией Монреаля (ШКМ). Объектом стала успеваемость 4367 учащихся шестого (последнего) класса начальной школы, 11-12 летних детей, проживающих в основном в центре и восточной части острова Монреаль и охваченных системой бесплатного государственного образования. Оценка велась по трем предметам: французскому и английскому языкам и математике. Показателем знаний явились письменные экзамены за 2000/2001 учебный год.

Однако у этого вполне заурядного исследования была одна особенность, которая, по словам его автора, независимого комиссара и председателя педагогической комиссии ШКМ Робера Кадотта, до сего момента являлась «необъяснимым табу» – она (особенность) заключалась в учете фактора родного языка. Известно, что «население» монреальских государственных школ отличается своим интернациональным составом или, как здесь принято говорить, мультикультурностью. «К идее проведения подобного исследования долгие годы в Школьной коммиссии относились весьма сдержанно, очевидно, из страха быть обвиненными в расизме, – отметил Р. Кадотт. – Однако и замалчивание этого вопроса шло не на пользу истине, выяснение которой должно послужить усилению работы с теми учащимися, кто в этом особенно нуждается».

Но истина оказалась, прямо скажем, неожиданной и буквально опрокинула расхожее представление, сформулированное журналисткой Мари Алляр в газете «La Presse». Вот ее полуиронические слова: «Каждому известно: все иммигранты одинаковы, и у бедных школьные результаты хуже, чем у богатых». Однако «В ШКМ (Школьной комиссии Монреаля) наилучшая успеваемость в шестом классе – у русских» – именно этот результат вынесен в заглавие ее статьи. И действительно, средняя (и самая высокая среди всех) оценка (82%) – у учеников, для которых родной язык – русский. Сразу за ними следуют вьетнамские (81,4%) и китайские дети (81,3%). Квебекские учащиеся (набравшие средний балл в 76%) оказались на седьмом месте, уступив место детям, для которых родной язык – английский (80%), филиппинцам (79%) и арабам (77%), но оставив за собой португальцев (75%), латиноамериканцев (74%) и гаитян (69%).
Конечно, квебекским родителям и учителям вряд ли придутся по нраву приведенные выше данные: что же получается, чужаки уже с малых лет вытесняют наших? А что дальше-то будет?

Однако при всей абсолютности цифр и к ним можно отнестись с некоторой долей сомнения. Во-первых, эта статистика относится лишь к одной (правда, самой крупной) школьной комиссии, а не ко всему Монреалю; во-вторых, именно на территории МШК проживают дети из так называемых «необеспеченных» квебекских семей (известно, что многочисленный средний класс расселяется в основном в монреальских пригородах, кстати, не страдающих «засилием» иммигрантов); и наконец, в-третьих, в расчет не берутся учащиеся многочисленных монреальских частных школ. Если соединить эти три составляющие, несомненно, вышла бы более лучезарная картина.

Скорее всего, из опроса стало видно, что при среднем невысоком доходе родителей дети иммигрантов проявляют больше старания и потому зарабатывают более высокие отметки. Кого за это благодарить? Ну, конечно же, родителей и систему воспитания, построенную на высокой требовательности в учебе, привезенную из страны эмиграции, и в том числе из бывшего СССР.

«Что ни говори, а приятно! – воскликнет искренне обрадованный читатель. – Наконец хоть что-то хорошее в местных газетах о себе прочитали». Русских детей, согласно опросу, в шестом классе МШК не так уж много – всего 88 их 4367 учеников. Робер Кадотт объясняет феномен успеха русских признанием фактора «образованности» представителей этой общины. Это само по себе уникальное, а потому ценное признание.

Ну, а что же Мадам Бомбардье, упомянутая в начале статьи? Ее комментарий «Le desamour d’apprendre» (или «Нелюбовь к учению») написан хлестко, в духе памфлета, чтение которого покажется многим квебекцам весьма нелицеприятным.

Бичуя бездумное общество «досуговой цивилизации», в основу которого, по словам автора, поставлены вседозоволенность, презрение к усилиям и труду и небывалая самоуверенность, Бомбардье предупреждает о грозящих тяжелых последствиях. «То, что дети азиатского, русского или английского происхождения подчинены строгому, требовательному, даже суровому воспитанию, то, что их родители делают им замечания, если те невежливы, небрежны в классе или непослушны, это их проблемы – думаем мы. Ну, а мы – открыты, терпимы, мы ведем переговоры с нашим детьми с пеленок и не переносим, чтобы им противоречили». «Руки прочь от наших детей» – можно написать на дверях наших школ. Но только каков результат?» – задается Бомбардье риторическим вопросом. И сама на него отвечает: «Вершины – другим. А мы лишь пожмем плечами да лихо рассмеемся».

Может быть, Д. Бомбардье несколько сгущает краски. Но в ее словах, как всегда, есть немалая доля правды. Думается, что в результате проведенного исследования и газетных публикаций в высших педагогических сферах Монреаля сделают надлежащие выводы и «выправят дефект», как пел Владимир Высоцкий. Нам же остается порадоваться успехам наших детей, и, быть может, напомнить им еще раз, что «путь к звездам лежит через тернии».

На этом, впрочем, обсуждение данной проблемы не кончилось. Одна из обозревателей монреальского телевидения TQS призвала принять срочные меры, чтобы изменить создавшуюся ситуацию к лучшему, а 5 ноября в газете «Le Devoir» было опубликовано «Открытое письмо, адресованное Дениз Бомбардье. Эра педагогического развлечения». Его автор, учитель средней школы Ришар Пулен, выразил «искреннюю благодарность журналистке за ее верные слова», утвердившие его в мысли, что он не одинок в своем отрицании «педагогики развлечения». Будучи преподавателем музыки, Р. Пулен по совместительству преподает ученикам английский язык, а также предмет под названием «личное и социальное становление». В своем письме он остановился на анализе учебника по английскому для 1 класса средней школы. Последний, по его словам, «помимо вульгарно-яркого оформления, пестрящего зелеными прямоугольниками, розовыми треугольниками и разноцветными фотографиями» не только «бездарен по содержанию», но и внушает «сомнительные ценности, призывая учащихся к постоянным увеселениям». При подобном подходе ученики смотрят на учителя как на массовика-затейника, а тот должен постоянно «разыгрывать» предписанные методикой сюжеты. Вот некоторые из них: «how to create your own job» («как создать себе рабочее место»), «how to make more money» («как cделать больше денег»), «how to spend your money», («как потратить свои деньги»), «how to create your own flyer» («как создать собственную рекламную листовку») и, наконец, «the shopping bag challenge» («цель - удачная покупка», а в качестве иллюстрации - клюшка для гольфа фирмы «Spalding»). Далее (уже в другом классе) Р. Пулен должен организовать дискуссию на тему «самоуважения». Однако, пишет в заключение он, «если бы интеллектуальное, психологическое и физическое усилие присутствовало в самой школьной программе, сопровождало учебный процесс, может быть, не было бы необходимости выделять эти понятия в отдельный предмет и объяснять молодому поколению их смысл».

Людмила Пружанская

Рождественский визит Сары Бернар в Монреаль

Рождественский театральный сезон 1880 года оказался в Монреале небывалым. По приглашению «Академии музыки» в городе состоялись спектакли с участием великой французской актрисы Сары Бернар, которая тогда была в зените славы.

У этой актрисы были «особые отношения» с наследником английского престола, будущим королем Эдуардом VII, с принцем Наполеоном, племянником Наполеона I, раздражавшим ее неумением вести интересную беседу.

Ее осыпали подарками император Австрии Франц-Иосиф, король Испании Альфонс и король Италии Умберто. Король Дании Кристиан IX предоставлял ей, любительнице острых ощущений, в распоряжение яхту, а герцог Фредерик позволял пользоваться своим родовым замком…

Сара Бернар родилась в Париже в семье инженера. По окончании драматических классов Парижской консерватории в 1862 году актриса дебютировала в театре «Комеди Франсез». Затем «Жимназ», «Порт-Сен-Мартен», «Одеон» и снова «Комеди Франсез». Бернар играла молодых героинь классического и современного репертуара. Это были пьесы Расина, Гюго, Вольтера, де Бернье, Пароди… Федра, Андромаха, Заира, Дездемона, донья Соль и много других ролей.

С 1880 годов Бернар играла своих современников. Для нее В. Сарду пишет «Теодору», затем спустя три года «Тоску», а еще позже «Колдунью». Э. Ростан специально для нее создал такие пьесы, как «Принцесса Греза», «Самаритянка», «Орленок». Особенным успехом она пользовалась в пьесах А. Дюма-сына, и одной из ее лучших ролей была роль Маргариты Готье в «Даме с камелиями». Тогда же актриса сыграла и мужские роли – Гамлета и Лорензаччо – в пьесах Шекспира и Мюссе.

Станиславский считал искусство Сары Бернар примером технического совершенства, он отмечал ее красивый голос, отточенную дикцию, пластичность. Правда, находились критики, кто считал, что виртуозное мастерство, изощренная техника, наблюдательность, художественный вкус сочетались у Бернар с нарочитой эффектностью игры. «Каждый вздох Сары Бернар, ее слезы, ее предсмертные конвульсии, вся ее игра, – писал Чехов, – есть не что иное, как безукоризненно и умно заученный урок».

В период политической реакции конца XIX века в искусстве Бернар появляются черты декадентства и мистицизма. Ее актерское искусство теряет пафос и героику.

Бернар часто гастролировала за границей, выступала во многих театрах Европы и Америки, трижды посещала Россию (1881, 1892, 1908 годы). В 1893 году она приобрела театр «Ренессанс», а в 1898 году – театр на площади Шатле, который получил название Театра Сары Бернар. Такова вкратце сценическая биография великой актрисы.

Собственная жизнь Сары Бернар – грандиозный спектакль. И поставлен он был гениально.

Об одной страничке этого спектакля, а именно монреальской, мы и хотим сегодня рассказать.

Рождественский сезон 1880 года в Монреале обещал стать небывалым. «Академия музыки» пригласила, без особой надежды на приезд, знаменитую Сару Бернар. И вдруг, как гром среди ясного неба! «Божественная» Сара согласилась. В считанные часы новость облетела город и привела всех в большое волнение. Еще бы, ведь это первый визит в Канаду актрисы, о которой все столь наслышаны, но которой никто, за исключением нескольких счастливчиков, не видел.

Билеты были раскуплены вмиг. Хозяева цветочных магазинов, в частности, самые известные флористы «Хови и К», что на Бивер-Холл-Хилл, известили своих постоянных покупателей и всех желающих, что заказывать цветы и букеты следует загодя, поскольку в дни представлений это будет сделать уже невозможно.

И вот долгожданный день приезда великой актрисы настал. Монреальцы решили встретить ее дважды. Делегация знатных горожан – организаторы, артисты и поэты – выехала на специальном поезде с центральной станции Бонавентюр на границу страны в город Сен-Олбани, чтобы поприветствовать Сару Бернар, как только ее поезд достигнет канадской земли. Специальный состав был любезно предоставлен мистером В. Вьялом, управляющим Центральной вермонтской железной дороги.

Вскоре по прибытии в Сен-Олбани делегация встретила поезд, везущий Сару Бернар и сопровождающих ее лиц из Нью-Йорка. Монреальцы вошли в вагон. Сердечные слова, приветствия, теплый прием – гостья была тронута.

Одета Сара была замечательно, что привлекло внимание всех присутствующих. Элегантное коричневое платье, длинная накидка, отороченная мехом, шляпа из котика, украшенная золотыми перьями, воздушный шарфик, вельветовые перчатки. Может быть, мужчины и не обратили бы столь пристального внимания на туалет артистки: они часто видят только даму, не замечая, во что она одета... Но господа таможенники на границе заметили все: и шарфик, и перчатки, и шляпу с пером, и пузатые чемоданы. Заметили они и то, что весь этот гардероб новый – явно куплен в Нью-Йорке. И оценили его в 80 тысяч долларов. А потому попросили заплатить пошлину в размере 4800 долларов.

Может быть, поэтому, а может быть, из-за усталости от поездки и плохого самочувствия, Бернар выразила сожаление, что не сможет вести длинную беседу и уделить должное внимание тем, кто, как она выразилась, «оказал ей высокую честь», приехав для встречи на границу.

Мужчины засуетились, но монреальский поэт месье Фрешет все же решился прочитать стихи, специально написанные к этой встрече. Последнее четверостишие начиналось такими строчками: «Приветствуем тебя, божественная Сара». Актриса не удержалась, расцеловала поэта, и на глазах ее заблестели слезы. Или это была игра?

Несколько часов, пока поезд ехал по Квебеку, актриса отдыхала. На станции Бонавентюр ее встречала «Марсельеза» в исполнении городского оркестра. Бернар выглянула из окна вагона и обомлела. Она привыкла, что ее повсюду сопровождали огромные толпы поклонников. Но здесь было целое море людей! Казалось, весь город вышел встречать долгожданную гостью. Люди толпились повсюду, многие даже забрались на крыши вагонов соседних поездов.

Как только Сара Бернар появилась на ступеньках вагона, толпа рванулась вперед. С большим трудом удалось расчистить проход. Восторг встречающих был столь волнующим, что Сара заплакала. В первый момент у нее просто подкосились ноги. Наконец, она смогла собраться с силами и дошла до саней, которые медленно повезли ее к отелю Виндзор.

Это был самый фешенебельный и величественный отель во всей Северной Америке. Среди его гостей – королевские особы, президенты, писатели, актеры, преуспевающие бизнесмены и прочие знаменитости... По обеим сторонам дороги горожане приветствовали актрису.

В четверг вечером 23 декабря Сара Бернар в первый раз выступила в «Академии музыки», главном городском театре в те дни. Он находился на улице Виктория в здании, которое в наши дни недавно занимал магазин «Итон». Улица была перекрыта задолго до открытия дверей театра. Пришлось подвезти Бернар в закрытых санях к боковому входу. Но ее заметили, встретили взрывом оваций. Началась давка – все рванули вперед, все хотели увидеть знаменитую актрису.

Тем вечером Сара Бернар исполняла главную роль в «Андриен де Лекуврер». Как только героиня Бернар вышла на сцену, зал взорвался рукоплесканиями, и потребовалось несколько минут, чтобы актриса смогла начать играть. Ее очарование и искусство произвели эффект на всех.

После того как занавес упал в полной драматизма финальной сцене, на миг наступила гнетущая тишина, зал молчал, словно околдованный, а затем разразился шквалом аплодисментов. Занавес поднимали вновь и вновь, несравненной Саре преподнесли прекрасные цветы, среди которых заметно выделялся французский триколор. Актриса взяла флаг из огромного букета, взмахнула им над головой, чем вызвала новую волну оваций.

Не меньше аплодисментов прозвучало и после спектакля в рождественскую ночь, когда Бернар играла Жильберту в пьесе «Фру-Фру». Утром рождественского дня Сара предстала в своей самой любимой роли – Маргариты в «Даме с камелиями» А. Дюма-сына. Этим же вечером актриса появилась уже в «Эрнани» по В. Гюго.

В игре Сары Бернар было нечто прекрасное и магическое. Она могла сказать только слово, а зал уже очарован. Актриса играла на большом подъеме, словно благодарила монреальцев за восторженный прием. На каждом спектакле зал был заворожен, ловил каждый жест, каждое слово.

Финальные сцены не оставляли никого безучастным. Казалось, актриса специально копила силы к концу пьесы, когда происходила смерть героини. Так было, когда занавес упал после смерти бедной Андриены; так было, когда Сара Бернар умерла в образе Жильберты, шепча свои последние слова «фру, фру». Так было снова, когда умерла Маргарита; так было и в Эрнани, когда актриса воскликнула: «Смерть!» и упала на безжизненное тело мужа.

Возможно, трагические спектакли не совсем подходили для рождественских развлечений, но в ту викторианскую эпоху и женщины, и мужчины были привычны к слезам. Сара Бернар преподнесла монреальцам прекрасный рождественский подарок: замечательное искусство, пускай трагическое и сентиментальное. Многие горожане вспоминали, что переживали в эти рождественские дни самый яркий эмоциональный подъем в своей жизни.

...Когда Сара, наконец, покинула театр через все ту же боковую дверь под шумные крики и пение «Марсельезы», ее уже ждала у входа толпа молодых мужчин. Они распрягли лошадей и впряглись в сани сами. Почетный эскорт, к которому вскоре примкнули многие зрители на своих санях, фаэтонах и повозках, направился к отелю Виндзор. Жители распевали французские народные песни.

Актрису внесли в здание на руках. Толпа скандировала: «Да здравствует Сара Бернар!». В дверях актриса поклонилась в знак признания и исчезла из виду. Как ей спалось, сказать трудно, потому что всю ночь под ее окнами шумела молодежь.

На следующий день монреальскую гостью повезли вокруг горы Мон-Руаяль, с вершины которой она любовалась чарующей панорамой города. Между 8 и 9 часами вечера на перрон вокзала Бонавентюр был подан специальный состав, предоставленный Вермонтской железной дорогой.

За окнами замелькали огни города, а потом кромешная мгла поглотила Монреаль. Перевернута еще одна страница жизни и творчества «божественной» Сары. Как всегда, триумфальная.

Ирина Лапина