Выпуск 90(165)            

Дом Джеймса Росса и его коллекция

Монреальский Музей изящных искусств открывает выставку полотен из Эрмитажа, которая с большим успехом уже прошла в Торонто. Ценители искусств предвкушают встречу с бесценными полотнами Гогена, Матисса, Сезанна… А мы вновь обращаемся к прошлому нашего Musee des beaux-arts. Читатели газеты с постоянным интересом обращаются к удивительным судьбам монреальских коллекций живописи, о которых мы писали в январских номерах прошлого года: «История монреальского Музея изящных искусств», «Коллекция Вильяма Ван Хорна», «Джордж Драммонд и его коллекция». Сегодня наш разговор о видном монреальце Джеймсе Россе, о его страстном увлечении и прекрасном доме, свидетеле славного прошлого города.

Джеймс Росс был сыном шотландского кораблестроителя. В какой-то степени он пошел по стопам отца: только строил не корабли, а железные дороги. Необъятные просторы Соединенных Штатов стали широким полем деятельности для энергичного и влюбленного в свою работу парня. Его карьера в США была успешной, и молва о толковом инженере-строителе докатилась до Канады.

Когда в Канаду пришла железнодорожная лихорадка и стали прокладывать линии знаменитой Канадской Тихоокеанской, Росса пригласили на строительство железнодорожной ветки в Онтарио. Позже он внес заметный вклад в строительство шестисотмильной дороги между Саскачеваном и Иглпассом.

В Монреаль Джеймс Росс приехал в 1888 году в возрасте 44 лет. Здесь он возглавил синдикат по электрифицированию улиц Монреаля, Торонто, Виннипега и Сент-Джона, встал во главе добычи железа и угля на мысе Кейп-Бретон в Новой Шотландии, позже стал директором «Банк де Монреаль».

Росс прожил в Монреале четверть века, и к концу жизни вошел в число самых видных и богатых монреальцев. Когда он умер в 1913 году, в возрасте 65 лет, его состояние оценивалось в 16 миллионов долларов.

Большую часть своей жизни Росс и его жена Анна Кер провели в вагонах или временных бараках, принадлежавших Канадской Тихоокеанской железной дороге. Они никогда не сетовали на судьбу и стойко переносили бытовые неудобства. Джеймс и Анна были вообще очень привлекательной парой: видные, красивые, крепко любящие друг друга и увлеченные одним общим делом – строительством великой железной дороги через всю страну.

Джеймс занимался планами прокладки железнодорожного полотна, а Анна лечила больных. По вечерам за обеденным столом в своем вагончике и при теплом свете лампы они мечтали о том, что когда-нибудь у них будет чудесный большой дом, где будет много гостей. А в теплые летние дни гостей можно будет принимать в большом саду, среди благоухающих роз и прочих дивных цветов. Вместе с родителями мечтал и их сын Джон Кеннет, родившийся и выросший на железной дороге.

И мечта исполнилась! Когда Россы обосновались в Монреале, они сразу же купили большой участок у подножия горы Мон-Руаяль. Дом Росса, построенный в 1890-1893 годах, проектировал американский архитектор Брюс Прайс. Это был замечательный мастер, ученик хорошо известных по всей Северной Америке архитекторов Ричардсона и Салливана – создателей чикагской архитектурной школы.

Прайс много работал в Канаде и создал здесь здания, отличные от тех, что построил в Штатах. По всей видимости, Канада навеяла ему свои мотивы: его «канадский стиль» оказался замешан на французском Ренессансе, британском викторианском стиле и отдающем стариной романском стиле.

Эту причудливую смесь он смог воплотить в строительстве монументальных зданий. Его главные творения в Монреале: вокзал Виндзор (1887-89), вокзал Виже (1897-98), о котором мы уже писали («Шато Виже»), Ройял-Виктория колледж (1897), а также отель Фронтенак (1892) в городе Квебеке. Упомянем вскользь, что в США творениями Прайса являются: роскошная частная резиденция в Нью-Джерси, Дом Говарда и Сан Матео в Калифорнии, ансамбли жилых зданий в Нью-Йорке, но все они выполнены совсем в другом стиле.

Дом Росса, хотя его проект и вдохновлен французским Ренессансом, более близок к своим американским собратьям, чем к канадским, напоминающим замки-крепости. Сравнительно небольшой, богато украшенный, с многочисленными скульптурами, он совсем не похож ни на Шато Фронтенак, ни на Шато Виже.

Впрочем, Россов не очень волновали архитектурные стили. Они хотели иметь свой маленький замок-дом, куда наконец-то смогли приглашать своих друзей и многочисленных гостей. Одновременно Росс-старший наконец-то со всей полнотой отдался еще одной своей страсти. Он очень любил живопись, и по мере того, как у него появлялись деньги, приобретал все больше картин. Знатоки отдавали должное его художественному вкусу.

К сожалению, время не сохранило полного списка картин коллекции Росса. Список никогда не публиковался, и нет архивных документов, которые могли бы описать полностью одну из богатейших коллекций Монреаля.

Росс был страстным коллекционером современной живописи. Подобно Драммонду, он испытывал особый интерес к английским художникам, более того, превзошел в этом своего монреальского товарища. Среди его приобретений: полотно позднего Россетти, две картины Берна-Джонса, аллегорический триптих Лейтона «Музыка». Были в его коллекции картины Тернера, одна из которых, «Dogana and Madonna della Salute, Venice», продана в 1927 году на аукционе за 30 тысяч гиней. В коллекции Росса было много картин барбизонцев, включая выдающуюся пастель Милле «Урок верховой езды», известную сейчас только по репродукциям, поскольку местонахождение подлинника неизвестно.

В то время как Ван Хорн и Драммонд осуществляли свои покупки через посредников, Росс купил многие картины на аукционах Нью-Йорка, Лондона и Парижа, где выставлял и свои лоты. Он никогда не покупал оптом, и только в 1891 году, на распродаже коллекции Джорджа Сини, купил сразу 6 французских и 2 американские картины. Другая крупная покупка – на распродаже Котьера, когда Росс приобрел сразу 3 картины: Добиньи, Монтичелли и Рибо.

После смерти Джеймса Росса в 1913 году его сын Джон Кеннет был владельцем небольшого нового дома по другую сторону улицы, неподалеку от дома отца. Долгое время Росс-младший путешествовал со своей семьей по всему миру. Решив обосноваться в Монреале, он понял, что его дом на улице Пил мал. Для семьи и постоянно гостящих у него друзей из Европы и Штатов больше подойдет дом отца.

Архитекторы Росса-младшего изменили планировку дома. В течение трех лет, с 1919 по 1922 годы, шла перестройка, после чего взору монреальцев предстало роскошное просторное здание, ставшее местом встреч и приемов высшего общества Монреаля.

Комнаты, салоны, ванные, гостевые перестроены, увеличилось число жилых комнат для прислуги. В эпоху расцвета в доме постоянно проживало более 30 слуг. Джон Кеннет Росс владел еще двумя домами в городе и несколькими за городом. Ему принадлежали также роскошные яхты, обширные конюшни.

1922-1928 годы – эпоха расцвета дома Росса. Здесь встречались самые знаменитые и богатые люди Канады. Приемы потрясали воображение самых искушенных, за Россом воцарилась слава «короля приемов». В те счастливые дни дом был театром многочисленных репетиций и концертов. Нередко в его стенах в один вечер бывало до 2000 приглашенных!

К сожалению, Джон Кеннет Росс, в отличие от своего деятельного отца, почти не занимался делами. Хотя он окончил университет Мак-Гилл и первое время работал в одной из отцовских компаний, но после смерти Джорджа Росса только тратил его деньги. Он жил на широкую ногу. Яхты и лошадиные бега – единственное, что занимало его всерьез. К чести Росса-младшего надо заметить, что в годы Первой мировой войны он внес большой денежный вклад и отдал правительству три яхты, которые переоборудовали в военные корабли.

Настал день, когда Россу-младшему пришлось замедлить бурный темп жизни и задуматься об оплате счетов. Решено было продать картины. Продажа коллекции помогла выжить в годы великой депрессии, но средств было недостаточно, чтобы возвратить семье былое могущество.

Для Монреаля это была невосполнимая потеря – из города ушла самая драгоценная коллекция картин. Она была распродана по частям на нескольких аукционах в Лондоне и разошлась по всему миру. И только немногое каким-то чудом досталось Musee des beaux-arts.

Один из лондонских аукционов Кристи запомнился многим. Представленные на нем картины из коллекции Росса были проданы за рекордный срок – 45 минут и на фантастическую сумму в 680 тысяч долларов – рекорд того времени. Среди самых известных картин были: «Портрет одного человека» Рембрандта, «Отъезд Лота и его семьи» Рубенса, портрет «Леди Анны» Рейнольдса, «Фонтенбло» Коро, «Перекресток» Руссо и «Урок верховой езды» Жана Франсуа Милле.

Серьезные финансовые проблемы Джона Кеннета Росса привели к ссорам в семье. Все владения в городе и за городом пришлось оставить. В последние годы Росс-младший жил на Ямайке, где и умер в 1952 году.

Дом Росса был продан в 1935 году компании «Монреаль Траст» за скромную сумму, хотя в 1920 году оценивался в миллион долларов. В 1935 году на монреальском рынке недвижимости спроса на большие здания не было. В 1943 правительство Канады выкупило дом, чтобы разместить в нем Канадский корпус женщин. В 1948 году дом сменил хозяина – благодаря дару Дж. Мак-Конелла его приобрел университет Мак-Гилл. Сейчас в нем располагается факультет права.

Сегодня дом Росса в хорошем состоянии, свежий облик придала ему новая красная крыша с многочисленными башенками. Внутри сохранились изысканные украшения убранства: орнаменты из дерева, которые были выполнены еще в 1921 году в стиле эдвардианской и георгианской эпох.

Возвращаясь к коллекции, хотелось рассказать о судьбе нескольких знаменитых картин. Пара акварелей Эдуарда Берн-Джонса «День и ночь», купленных Россом, относится к самым интересным работам этого художника. Они были выполнены в духе северо-итальянских моделей эпохи Возрождения, каждая представляла собой аллегорическую фигуру Дня и Ночи, стоящих на пороге дома в искусно раскрашенных дверных проемах. Когда-то ими любовались монреальцы на городских выставках, а сейчас они находятся в музее Гарвардского университета.

Знаменитое полотно Данте Габриэля Россетти «La Ghirlandata», написанное в 1873 году, было приобретено Россом на распродаже 1898 года. Когда-то корабельный магнат Фредерик Лейланд, большой поклонник живописи и музыки, решил приобрести 12 работ Россетти. Картина «La Ghirlandata» была отвергнута Лейландом, поскольку Россетти сделал некоторые изменения в композиции, о которых они ранее не договаривались. Картина была куплена другим энтузиастом прерафаэлитов – Вильямом Грехамом, а у него, в свою очередь, приобретена Россом. Сейчас это чарующее изображение молодых женщин, играющих на музыкальных инструментах, можно увидеть в Лондоне в художественной галерее Гилдхолл.

Картина Тернера «Dogana and Madonna della Salute, Venice» 1843 года сейчас находится в Вашингтоне, в Национальной галерее искусств. Монреальцы трижды любовались этой картиной на выставках, встречая ее с большой симпатией.

Картина Тернера «Город Утрехт» из коллекции Росса находится в Музее искусств университета Индианы. Она появилась в Монреале в 1905 году. На ней исторически очень точно, по мнению современников, была изображена морская пристань неподалеку от Роттердама. Стоящие на рейде парусники… Волнующий образ вечно набегающих и исчезающих в туманной зыбке волн.

Уплыли давно те парусники, не осталось и следа от мирно спящей в тумане красок Тернера гавани. Увы, не осталось почти ничего и от великолепия когда-то грандиозной коллекции полотен в доме Джеймса Росса.

Ирина Лапина  

Эрмитаж – всему миру

В Монреале – событие. 31 января состоялось официальное открытие выставки «Приглашение к путешествию: французский авангард от Гогена до Матисса». В ней – около полусотни картин из собрания Эрмитажа. До этого выставка уже побывала в Торонто, где располагалась в Художественной галерее Онтарио. Теперь она демонстрируется в Монреальском музее изящных искусств (Musee des beaux-arts).

К открытию выставки в Монреаль прибыли гости из Петербурга: куратор коллекции, основной создатель экспозиции Альберт Григорьевич Костиневич и заместитель директора Эрмитажа по выставкам и развитию Владимир Юрьевич Матвеев. 30 декабря по приглашению муниципальной советницы Елены Фотопулос они побывали в мэрии, где подписали книгу почетных гостей Монреаля.

Сергей Голиков: Владимир Юрьевич, представьтесь, пожалуйста. Какова ваша роль в составе делегации?

Владимир Матвеев: Я – официальный представитель Эрмитажа, приехал на церемонию открытия выставки. Я должен был убедиться, что результаты трудов Альберта Григорьевича и многих других наших сотрудников и канадских коллег увенчались успехом. Ведь создание выставки – долгий процесс: каждая выставка такого масштаба готовится 3-3,5 года.

С. Г.: Как вы оцениваете то, что увидели?

В. М.: Успех просто ошеломляющий. Я видел много выставок с участием произведений, что демонстрируются сейчас в Монреале, но нынешняя экспозиция поразила меня своим исключительным качеством. Выставка состоялась на необычайно высоком артистическом уровне. Дизайн совершенно потрясающий.

С. Г.: Вы можете рассказать о нем поподробнее?

В. М.: Рассказывать трудно, вы должны увидеть это своими глазами. Там нет ничего экстравагантного, феерического. Чрезвычайно взвешенное, очень продуманное, архитектоничное оформление. Максимально использована пространственная структура самого музея. У меня даже создалось впечатление, будто это здание сто лет назад специально строилось под нашу выставку. Все в экспозиции очень органично. Интересные, хорошие перспективы... Полотна говорят сами за себя. Кроме того, между картинами происходят диалоги и более сложные дискуссии.

С. Г.: Расскажите о привезенных картинах.

В. М.: Все произведения в экспозиции из собрания Эрмитажа, они происходят из двух коллекций: собраний Щукина и Морозова. Это, наверное, крупнейшие в мире собрания импрессионистов и постимпрессионистов. О качестве приехавших полотен говорить излишне, это одна из вершин мирового искусства, одна из вершин коллекционирования.

С. Г.: Выставка продлится до апреля. Значит, картины успеют обратно в Эрмитаж к 300-летию Санкт-Петербурга?

В. М.: Конечно, мы их привезем. Будьте уверены, вернутся в срок. Сейчас очень много делается для города. Все сами себя напугали празднествами. Город готовится к юбилею всерьез. Ведь всегда приятнее дарить подарки, чем получать. Считайте, что 300-летие Петербурга – это наш вам подарок.

С. Г.: У вас прочные связи с обществом «Канадских друзей Эрмитажа». Как скоро снова к нам в гости с другими полотнами?

В. М.: Выставки – дело трудоемкое, хотя кажется очень простым: взял, погрузил картины, а по дороге разобрался, что как вешать. На самом деле такие мощные проекты не должны «частить», они должны становиться событиями. Важна дистанция между ними. Дождемся сначала успеха этой выставки в Монреале, а потом будем обсуждать следующие шаги.

С. Г.: Каковы ваши впечатления от Канады?

В. М.: Я впервые в Канаде. Мне очень понравилось. Здесь отличный музей, мощная, хорошая экспозиция. Конечно, трудно сравнивать с Эрмитажем. Эрмитаж начался с коллекций Петра, Екатерины. Это были императорские коллекции. В Канаде совсем другие реалии.

Мне очень приятно, что здесь, в Канаде, появилось общество друзей Эрмитажа. Впервые такая инициатива была проведена в Голландии, потом в США. Это очень важный элемент: в нем – понимание нашей общей ответственности за Эрмитаж как за музей, который принадлежит всему миру.

Интервью взял Сергей Голиков

Фотографии Владимира Вандаловского