Выпуск 115(190)            Рубрика обновляется еженедельно!

Обновление от 2003.10.06 Предыдущие обновления см. ниже

С ледяным спокойствием

Чем является для Канады английская монархия – доброй традицией или дорогостоящим атавизмом? Общественное мнение в зависимости от того, какое время на дворе, склоняется то к первому, то ко второму объяснению (и то, и другое, впрочем, не более чем общее место). Если по городам и весям страны путешествует королева Елизавета, раздает награды школьникам и ласково беседует с представителями коренных народов и национальных меньшинств, все только счастливы ее приветствовать. Королева разнообразит иногда, увы, слишком бедную событиями канадскую программу телепередач. Газетчики тоже рады: им есть о чем писать объемистые репортажи, не забывая ни фасона королевской шляпки, ни очередной сплетни о королевском семействе.

Монарший визит отгудел-отгремел – в прессе появляются совсем другие заметки. Сухие и склочные, они дотошно перечисляют, во что обошлись Канаде все, даже самые незначительные представительские эскапады Елизаветы II. Для сенсации что угодно годится! Помнится, в последний свой приезд в Канаду английская королева с помощью Уэйна Гретцки вбрасывала шайбу на хоккейном матче в Ванкувере. Такое ей было в новинку. Историческое событие дало почву для деятельности многим фотографам. Съемки получились неплохие. Но затем оказалось, что счет за монаршее вбрасывание шайбы поднялся чуть ли не до полумиллиона долларов. Одна красная дорожка чего стоит!

То же отношение и к представителям английской королевы в Канаде: генерал-губернатору и лейтенантам-губернаторам. Первый, в отсутствие сиятельной правительницы, замещает ее в отдаленных владениях: то есть формально является главой государства. Вторые – представляют королеву в каждой провинции.

Хотя монархия в Канаде давно превратилась в полную бутафорию и лишь придает своеобразия местным банкнотам, посты генерал-губернатора и лейтенант-губернаторов, будто взятые из XIX века, продолжают существовать. Никто их не отменял. В отсутствие реальной власти к ставленникам английской королевы перешла часть представительских и пропагандистских функций, которые не всегда успевает выполнить премьер-министр и его коллеги по кабинету. По важности занимаемого поста губернаторы в Канаде находятся несколько ниже пресс-секретаря премьер-министра, но выше его супруги. Они несут в мир знамя с кленовым листом, с гуманитарными целями путешествуют по Канаде и за рубежом, сопровождают различные канадские культурные инициативы, а также принимают гостей-интеллектуалов и общественных деятелей.

Если спроецировать такую ситуацию на США, то чем-то подобным нынче занимается скромная и неприметная «первая леди» Лора Буш, отправленная супругом во Францию наводить мосты и представлять США в ЮНЕСКО. Соединенные Штаты, по традиции, главные финансовые доноры ЮНЕСКО, возвратились в нее с подачи Буша, озвученной год назад в памятной речи. Тогда же было объявлено о грядущем вторжении в Ирак и неминуемом конце режима Саддама Хусейна. Сам Буш в ЮНЕСКО не поехал – гуманитарная деятельность ему явно претит. Он направил туда супругу, и супруга с честью справилась с поставленной задачей, тем более что уровень ее образованности явно превышает мужнин.

Похожие функции нынче возлагаются на губернаторов в Канаде. Получается, генерал-губернатор – как бы «облагороженный» вариант премьер-министра. Почему облагороженный? Потому что быть вне политики – первая и основополагающая статья кодекса поведения представителя чопорной английской короны. Вместо интриг губернатор изучает политес. Ему жизненно необходимы не только харизма, но и элегантность, приветливость, хорошая дикция... (А Жан Кретьен преспокойно справляется со своей работой без оной). Не случайно на губернаторские посты часто избираются люди либеральных профессий: так, нынешняя генерал-губернатор Канады Адрианна Кларксон – в прошлом телеведущая. А помните историю с бывшим лейтенантом-губернатором Квебека Жаном-Луи Ру? Он вынужден был оставить свою должность, когда выяснилось, что в молодости он примыкал к квебекским радикалам и даже носил свастику на рукаве. По профессии Ру актер, специализирующийся, кстати, на русском репертуаре. Его по праву считают звездным патриархом местной сцены. После своего фиаско на представительском посту Жан-Луи Ру вернулся в театр. Он и сейчас играет на подмостках Монреаля.

Появится ли Адрианна Кларксон снова на телеканале? В середине сентября и ее настигла «дубинка общественного мнения» – на след Кларксон вышел парламентский комитет по правительственным расходам. (В июне этого года комитет заставил комиссара по частной жизни Джорджа Радвански уйти в отставку. Как выяснилось, Радвански транжирил средства, а также принимал на работу «своих».) В случае с Кларксон интерес парламентариев вызвал запланированный (и проходящий непосредственно в этот момент) грандиозный вояж канадских знаменитостей по Полярному кругу. Это уже третий подобный визит Адрианны Кларксон: он имеет статус государственного, а потому оплачивается из бюджета Департамента иностранных дел, а не из бюджета генерал-губернатора (к слову, за время «правления» Кларксон бюджет возрос с 11 миллионов долларов в год до 19 миллионов). Ранее Кларксон в сопровождении людей искусства, интеллектуалов, общественных деятелей и даже... работников общественного питания (простите нам этот вульгарный перевод изящного французского слова «restaurateur») посетила Германию, а потом Чили и Аргентину.

Нынешний вояж включает Исландию, Финляндию и Россию. Он начался 23 сентября и продлится 19 дней. Все расходы оплачиваются государством. Вместе с Адрианной Кларксон на северные просторы вышли 59 человек, в том числе известные писатели Майкл Ондатжи и Янн Мартель, а также кинорежиссер Дени Аркан. В Москве и писатели, и деятели кино участвовали в круглых столах с российскими коллегами. Визит был организован по приглашению Владимира Путина и готовился в течение года. Канадских парламентариев озадачила его стоимость: 1 миллион долларов. На что идут эти деньги? И нужны ли канадским налогоплательщикам столь шикарные полярные прогулки?

Информация о северном вояже проникла в прессу и вызвала... нет, не бурю возмущения, но въедливую критику, характер которой мы описали в начале статьи. В ответ на спекуляции газетчиков Адрианна Кларксон пошла на необычный шаг: она вспомнила свое прошлое и... вернулась на телевидение в программе «Мир новостей» государственной телекомпании Си-Би-Си. На сей раз не ведущей, а ответчицей. Такая роль явно идет вразрез с образом генерал-губернатора, который, как правило, мелькает в сводках новостей, во-первых, очень редко, а во-вторых, в стандартном амплуа: представительская фигура раздает призы и осуществляет гуманитарную деятельность. Кларксон, впрочем, вела себя чрезвычайно достойно. Употребляя монаршее местоимение «мы» в отношении себя и своих сотрудников, она приветствовала любое расследование своей деятельности и выразила готовность при случае рассказать о ней канадцам: ведь фигура генерал-губернатора относительно малоизвестна, что и порождает кривотолки. Есть только одно «но»: сама Кларсон не появится ни перед каким парламентским комитетом, потому что она «вне политики». Вместо генерал-губернатора на вопросы депутатов ответит представитель ее офиса.

150 лет назад, на заре конституционной монархии в Канаде, фигура генерал-губернатора, равно как и его деятельность, были неприкосновенны. Парламентарий, упрекнувший представителя английской королевы за шикарные приемы на высшем уровне, рисковал очень многим. Теперь все иначе. Адрианна Кларксон в свое оправдание вынуждена прибегать к помощи российской прессы: московские журналисты, в отличие от канадских коллег, более благосклонны к гостям из-за океана. Недалеко время, когда пресловутое «общественное возмущение», направляемое парламентариями, прольет свет на дорогостоящие инициативы представительских структур и получит возможность пресекать эти инициативы, а то и упразднить красивый, но бесполезный в практическом смысле пост генерал-губернатора.

Сергей Голиков

Обновление от 2003.09.30 Предыдущие обновления см. ниже

На 90% премьер

Политические партии в Канаде – часть “гражданского общества”. Они не сбивают единомышленников в твердокаменную дружину под контролем незыблемого кодекса чести, какой была КПСС.

В Канаде политические партии не претендуют на глобальный контроль и не гарантируют продвижения по службе. Членство в политической организации даже не является предварительным требованием для ведения общественной работы. На Западе, вступая в партию, свободный индивидуум всего лишь определяет свои взгляды и за небольшой взнос получает право высказываться в кругу единомышленников: на съездах, собраниях, в ходе различных партийных голосований.

Поскольку западные партии составляют “гражданское общество”, а не властную структуру (хотя время от времени та или иная партия должна выполнять властную роль), их жизнь, как правило, непредсказуема. Партий множество (в отличие от тоталитарного общества, где - обязательно одна), они сливаются, крошатся на части, меняют имена, исчезают и вновь появляются… То же и с вожаками. Невозможно представить себе в западной политической жизни “когорту несгибаемых лидеров” вроде Ленина-Сталина или Ким Ир Сена – Ким Чен Ира (хотя преемственность поколений присутствует, что видно на примере нынешнего американского президента). Лидеры партий сменяют друг друга, кажется, исподволь, но выборы нового руководителя – почти всегда интрига. Ведь рядовые партийцы не связаны “кодексом чести”. Кто знает, за кого они проголосуют в последний момент? Иногда лидера выбирают в 5-6 попыток. Такие выборы – самый настоящий “праздник демократии”. Вот только ставить на кого-нибудь перед голосованием опасно – рискуешь «пролететь». Как правило, кандидатов на высший пост в политической партии много, никак не меньше полдюжины.

За последний год в Канаде дважды прошли такие “классические” выборы лидеров политических партий, с интригой и непредсказуемым результатом. На съезде Новой демократической партии победил Джек Лэйтон. Позднее партию консерваторов возглавил Питер Маккей. Оба выиграли в ходе захватывающей борьбы; Маккей – не без махинаций. Теперь оба возглавляют практически бессильные отряды оппозиционеров в Парламенте: у Маккея 15 депутатов, у Лэйтона – и того меньше. Да и сам Лэйтон пока не сидит на депутатской скамье. Он терпеливо ждет следующих выборов, считая недостойным просить кого-либо из своей и без того маленькой фракции уступить ему место.

Чем меньше политическая партия, тем интереснее борьба в ее кулуарах. В Канаде “маленьких” партий четыре. Даже “Канадский альянс” мы причисляем к “маленьким”, поскольку он никак не может влиять на политику правительства. Когда правящая партия представлена подавляющим большинством, все остальные автоматически становятся “маленькими”.

А правящая партия либералов не просто заседает в большинстве, она наслаждается им, не замечая, насколько это привилегированное положение вредит самим ее устоям. Из партии “гражданского общества” Либеральная партия превращается в “клуб избранных”, в прямом смысле слова. В клуб избранных Полом Мартином ради выдвижения самого Пола Мартина в премьер-министры.

Уже больше года продолжается комическая сага с переходом власти от Жана Кретьена к Полу Мартину. С августа 2002 года процесс идет на виду, в поле зрения широкой публики. На самом деле он уходит корнями в те годы, когда еще не было интернета и мобильных телефонов. Пол Мартин подспудно борется за руководство Либеральной партией с 1990 года. Уже на том съезде он сразился за лидерство с Жаном Кретьеном - и проиграл в спарринге. Те выборы прошли в атмосфере демократического соперничества. Возможно, Мартин запомнил на всю жизнь волнение, связанное с изматывающей борьбой и томительной неизвестностью. Борьба – это стихия Жана Кретьена, радостно носящего образ “народного трибуна”. Жана Кретьена, но не Пола Мартина. Возможно, как раз после тех выборов неудачливый кандидат решил: “Мы пойдем иным путем”.

Иной путь Мартина был долог и упорен. Возможно, министр финансов и сам не знал, что, идя этим путем, он дойдет… до пенсии (28 февраля ему исполнилось 65 лет). День за днем, месяц за месяцем Мартин перетряхивал окружные комитеты Либеральной партии, вводя в них своих людей. Такой упор на кадровую политику постепенно давал плоды: мартинисты, ставшие начальниками среднего звена, принимали в партию новых членов, только убедившись в их лояльности Мартину. К тому же утвердилось мнение, что именно министр финансов – будущее Либеральной партии. Имя за именем, человек за человеком, голос за голосом - вот так с годами Пол Мартин увеличивал число своих сторонников “в низах” либералов.

Дошло до того, что и в Парламенте правящая партия фактически разделилась на две фракции: “задняя”, то есть сидящая на задних скамьях (“backbenchers”), и “передняя”, в основном состоящая из членов кабинета министров, по долгу службы обязанных клясться в верности Жану Кретьену. Теперь “задние” либералы регулярно подрывают кретьеновские инициативы, в частности, в вопросе брака гомосексуалистов, и ждут не дождутся, когда же наконец Пол Мартин займет кресло премьер-министра.

На “низовом уровне” расклад сил еще более впечатляющ. В прошлые выходные полмиллиона членов Либеральной партии по всей Канаде выбирали делегатов на ноябрьский съезд, который и представит стране нового лидера. Необходимо было определиться с 4750 делегатами от 301 избирательного округа, а также от ряда женских, юношеских, индейских секций. Период голосования не ограничен выходными, но, как правило, именно в эти дни голосует большинство членов партии. Помимо выборных делегатов, на съезд поедут еще 200 от отдельных провинций, а также 850 “почетных гостей”: бывших министров, членов парламента, партийных служащих и других.

Выборные делегаты обязаны объявлять о своих намерениях при голосовании. То есть, выбирают на съезд не просто рядового либерала, а сторонника Пола Мартина или сторонника Шейлы Коппс. В крупнейшей Либеральной партии бывшему министру финансов не нашлось противников, кроме одного, и то бутафорского. Правда, до августа в стане формальных соперников Мартина продержался вице-премьер Джон Мэнли. 20 июня, в последний день приема заявлений на участие в съезде 15 ноября, Мэнли даже с некоторой помпой объявил, что у него появился союзник в кабинете министров – Мартен Кошон. Тогда же вице-премьер выступил с любопытным заявлением: по его мнению, предвыборная гонка только начинается. Хотя он уже не сможет на практике привлечь на свою сторону кого-либо, тем интереснее будет переход к следующему ее этапу – этапу “убеждения”. Мол, неважно, чей ты союзник – Мартина или Мэнли: в ходе “дебатов” Мэнли сможет убедить самого твердолобого “мартиниста” и привлечь его на свою сторону.

Работа Мэнли по “убеждению” ограничилась тем, что в августе он тихонечно выпал из предвыборной гонки. Так Мартин остался один на один с Шейлой Коппс, о степени поддержки которой красноречиво говорят цифры, полученные на выборах в последние выходные. Соотношение голосов за Мартина и за Коппс было 9 к 1. Только в одном округе сторонники Мартина проиграли – это избирательный округ Сен-Морис, от которого в Парламенте заседает… Жан Кретьен.

Естественно, Мартин не действует тоталитарными методами. Он просто принимает в партию своих сторонников. На руку ему и ситуация: у бывшего министра финансов нет соперников не потому, что его боятся, а потому что борьба с ним не имеет смысла. Который год в прессе и общественном мнении рисуют образ Пола Мартина, будущего премьер-министра, и остановить эту тенденцию невозможно.

Нет, возможно. Но тот, кто сделает это, придет не из стана либералов. Либеральная партия, увы, под началом Мартина все больше будет мутировать в сторону “консерватизма” по указке США. Формально оставаясь частью “гражданского общества”, внешне она все больше станет похожа на партию “тоталитарного типа”, в рамках которой возможна и “тихая” коррупция, и “негласное” подавление демократии. А что было вначале? Всего лишь удачная тактика: опора на строгую кадровую политику. К сожалению, благими намерениями вымощена дорога известно куда. Главный козырь Либеральной партии – готовность к изменению, к компромиссу - в ходе такой “благоразумной” внутрипартийной политики может быть утерян. Под властью такой “партии нового типа”, будучи фактически однопартийной страной (поскольку оппозиция не имеет реального шанса влиять на политику), Канада способна прийти к косности и стагнации.

Сергей Голиков

Обновление от 2003.09.21 Предыдущие обновления см. ниже

Канадская дипломатия

Лицо этого человека не раз мелькало в сводках новостей: изможденный вид, спутанные волосы, остановившийся взгляд. Человек признавался в ужасном преступлении – террористическом акте. Якобы он был членом преступной группировки, осенью 2000 года совершившей 3 взрыва автомобилей в Саудовской Аравии.

О том, кто этот человек, старались не распространяться. Его имя – Вильям Сэмпсон. Канадский гражданин. Упоминали, что его признание якобы выбито под пыткой. Добавляли, что канадские представители ведут ожесточенную борьбу с саудовскими властями за его освобождение, и потому любая кампания поддержки, любое выражение негодования может повредить Сэмпсону в этом “деликатном деле”.

Сэмпсон был арестован не один – вместе с ним в тюрьму попали шестеро его друзей. После своего долгожданного освобождения в августе 2003 года они заключили пакт – не общаться с прессой. Нужно снять шляпу перед руководством газеты “Нэшнл пост” за те усилия, которые потребовались, чтобы разговорить Сэмпсона. В начале сентября право-консервативная “Пост”, славящаяся своими нападками на либеральное правительство Кретьена и наиболее активно осуждающая фундаменталистские режимы по всему миру, опубликовала 5 обширных репортажей Сэмпсона обо всем, что произошло с ним до и после ареста.

Эти 5 статей леденят кровь. Вильям Сэмпсон с абсолютной искренностью человека “доведенного до ручки”, рассказывает о бесконечных пытках, которым его подвергали в заключении. Под этими пытками он признался в несовершенных преступлениях. В результате перенес 2 сердечных приступа.

Официальная линия саудовской “фемиды” в отношении Сэмпсона и его друзей такова: в Эр-Рияде существуют мафиозные группировки иностранцев, ведущие борьбу за контрабандный алкоголь, в “разборках” между ними и погиб гражданин Великобритании Кристофер Родман - его машину взорвали террористы 17 ноября 2000 года. Затем в течение месяца совершено еще 2 подобных взрыва. В одном из них ранен друг Сэмпсона, бельгиец Раф Шевинс. В декабре 2000 года Шевинса арестовали первым, затем схватили и остальных друзей. Вильяма Сэмпсона затолкали в машину прямо на улице, завязали глаза, надели наручники и спустя час начали выбивать из него показания.

Интересно, что о “мафиозных разборках” саудовцы поведали лишь западной публике. Для собственных граждан из Сэмпсона выбили совсем другое признание – якобы, он британский шпион, и взрывал машины с иностранцами, чтобы скомпрометировать саудовское правительство. Так или иначе, официальная линия такова: саудовские спецслужбы обезвредили сеть западных “террористов”.

В первом репортаже Сэмпсон кратко обрисовывает картину жизни иностранцев в саудовском королевстве и разносит в пух и прах все шитые белыми нитками обвинения. Действительно, приезжие в Эр-Рияде живут часто не по местным законам. Это и немудрено - в королевстве действует шариат, и все аспекты жизни строжайшим образом регламентированы. Например, нельзя провозить, продавать и употреблять алкоголь. Поэтому официальные вечеринки со спиртным устраиваются только в посольствах. Но и в анклавах, где живут иностранцы, оборудованы почти точные копии британских таверн, где подают пиво и за невероятно высокую плату более крепкие напитки. Естественно, нет речи о “войне” между этими заведениями. Сэмпсон пишет, как хозяева той или иной “таверны” регулярно выручают соседей, у которых кончилось пиво, и дают им бочонок в долг.

Иностранцы в Саудовской Аравии – это, как правило, высокооплачиваемые специалисты. Сам Сэмпсон работает в фармацевтической отрасли советником по маркетингу. Он работал и жил на 3 континентах. У него двойное, канадское и английское, гражданство (отец Сэмпсона - англичанин, мать - канадка). В Саудовскую Аравию его заманили не одним лишь высоким заработком (100 тысяч в год без налогов и со всеми возможными привилегиями). Сэмпсон – искатель приключений, с детства в мыслях путешествовал по пустынному королевству вместе с Лоуренсом Аравийским. И на этот раз он провел первые 2 года в новой для себя стране (с июля 1998 года) в разъездах, колеся по пустыне в своем джипе “Ниссан”. Но он не волк-одиночка. Дружеская компания, с которой он сошелся, не раз выручала знакомых из беды, как правило, из саудовской КПЗ. Иностранец в Саудовской Аравии легко может попасть в полицию. А как иначе, когда неженатым мужчине и женщине там запрещено даже появляться вместе на улице? Если муж и жена не взяли с собой документов, то они вполне могут оказаться в участке. Такие “приводы” по пустякам, пишет Сэмпсон, раньше были единичными (в первой половине 90-х годов, после того как Саудовская Аравия в качестве первого друга США помогла западному сообществу в борьбе с Саддамом Хусейном во время 1-й войны в Персидском заливе), но как раз в 1998 году активность фундаменталистской полиции усилилась. Начались разгромы нелегальных “клубов”. Одного из их владельцев Сэмпсон подвез до саудовской границы. В обществе иностранных экспатриантов нарастала паранойя, усиленная взрывами, за которыми, наверняка, стояли те же самые религиозные фундаменталисты-ваххабиты. Сэмпсон рассказывает и о подкупающем гостеприимстве саудовцев, и о подспудной ненависти ко всем иностранцам: лучше не расхаживать по улицам Эр-Рияда за пределами твоего анклава – в тебя могут и плюнуть.

Однако плевки оказались мелочью по сравнению с тем, что ждало Сэмпсона в тюрьме. Он был подвергнут изощренным и изнуряющим пыткам. Ему не давали спать, пристегивая наручником к решетке, и он вынужден был неделями стоять или полусидеть, отчего ноги настолько распухали, что он их не чувствовал и не мог надеть ботинки. Отстегивали Сэмпсона лишь для того, чтобы в очередной раз подвергнуть пыткам. Для начала трое мучителей (Сэмпсон дает им прозвища: “Прыщ” – за лицо, изрытое оспинами, “Карлик” и “Жирный”) просто били его ногами и колотили, стараясь не попадать по лицу. Затем последовали избиения бамбуковой палкой по стопам и ягодицам в подвешенном состоянии. Кроме того, один из мучителей грязно приставал к Сэмпсону. Его шантажировали, обещая добраться до близких, если он не признается в “содеянном”. Однажды агенты показали Сэмпсону фотографию дома его отца в Ванкувере, отчего узника бросило в дрожь: он всерьез боялся за участь отца, зная, что фотографию можно было добыть только через саудовского агента на месте.

В промежутках между избиениями Сэмпсона водили к доктору: тот накладывал ему на ноги противовоспалительную мазь и признавал его годным к дальнейшим “допросам”. На седьмой день тюремщикам удалось выбить из подозреваемого нужные показания. Сэмпсон признался и в двух взрывах автомобилей, и в том, что он британский шпион. Изначально его обвиняли во всех трех взрывах, но в день третьего взрыва, 15 декабря, у Сэмпсона было столь прочное алиби, что его мучители вынуждены были вычеркнуть этот навет. Правда, вместо него появились новые: под продолжающимися пытками Сэмпсона заставляли покаяться в том, что он гомосексуалист (из всей компании лишь он был холост и не имел детей), и одновременно… в том, что он спит с женами своих друзей. И адюльтер, и гомосексуализм караются в Саудовской Аравии смертной казнью. Сэмпсон знал, что ему и так полагается смертная казнь за несовершенные взрывы и шпионаж (шпионом, кстати, его сочли на основании того, что дома у него нашли… компас). Он не мог оклеветать жен своих друзей. Результат: следующий круг ада с лишением сна и чередующимися пытками, много страшнее предыдущего. Закончился он сердечным приступом.

Приступ, госпитализация и несколько операций стали тем водозразделом, после которого дела Сэмпсона начали улучшаться. Во-первых, зверские пытки закончились, видимо, трое агентов всерьез озаботились своей судьбой, если они замучат иностранца насмерть. Им самим грозила неопределенная судьба (нечто вроде того, что нынче ждет пятерых сотрудников иранских спецслужб, замучивших канадскую фотожурналистку Захру Каземи). А Сэмпсон, доведенный до последней черты каждодневными унижениями и полностью уверенный в своей неизбежной смерти, поменял стратегию. Он оставил всякую надежду на кого бы то ни было (и в первую очередь на сотрудников канадского посольства) и начал борьбу в одиночку.

Рассказ об этой борьбе впечатляет не меньше, чем свидетельство о пытках. Сэмпсон отказался мыться и одеваться. Он радовался тому, что его нагота злит тюремных надзирателей. Чтобы еще больше осточертеть им, Сэмпсон завалил всю камеру своими экскрементами. Показателен эпизод, в котором Вильяма привозят в госпиталь, где ему нанесет визит “важная персона”. Этой персоной оказывается депутат канадского Парламента от “Квебекского блока” Стефан Бержерон. Перед тем как с ним встретиться, Сэмпсон помочился на шикарный ковер, который “для декорации” притащили в палату саудовцы.

После Бержерона к Сэмпсону явился уже не простой депутат, а господин в чине министра – Дон Будрия. В отличие от “сепаратиста” Бержерона, этот член правящей партии оказался менее догадливым. Квебекский депутат сразу понял, в чем дело, а мистер Будрия до сих пор мнется и утверждает, что до конца нельзя было разобраться, пытали Сэмпсона или нет. И это при том, что сам Вильям указал канадскому представителю на своих мучителей (во время свиданий двое агентов – “Прыщ” и “Карлик” – были рядом, чтобы подсудимый не сболтнул чего-нибудь лишнего, за что ему были обещаны очередные пытки). Неудивительно, что Вильям Сэмпсон прямым текстом обматерил либерального министра и заявил ему, что отказывается от канадского гражданства. В расстроенных чувствах Будрия принял эти слова близко к сердцу.

В своих репортажах Сэмпсон не раз нелестно отзывается о сотрудниках канадского посольства. И прямо говорит, что предпочел бы британцев, но саудовцы пускали к нему лишь канадцев: методичных, неизобретательных и подчас просто неумных. Ну какой разумный человек, посетив заключенного в саудовской тюрьме и увидев, что человек не в себе, станет зачитывать ему готовую распечатку из вопросов “Пытали ли вас?” и “Всем ли вы довольны?”, да еще в присутствии самих палачей? Надо было действовать намеками, ловить малейший вздох. Тогда Вильям Сэмпсон, может, и почувствовал бы толику доверия к канадцам. Сейчас же он уверен, что канадцы ничего не сделали для его освобождения и им гораздо важнее было “сохранить лицо” перед саудовцами.

Сейчас Сэмпсон не желает возвращаться в Канаду и живет в Лондоне. Прав он или нет? Действительно ли канадская дипломатия настолько же беззуба, как и канадская армия? В первые недели после освобождения узника канадское правительство не только не выдворило саудовского посла из страны, но и (в лице Дона Будрии) похвалило его за сотрудничество. Сотрудничество не в связи с освобождением Сэмпсона, а в связи с пустопорожним вояжем самого Будрии в ваххабитское королевство. Под нажимом негодующей общественности, после сотен гневных электронных писем Кретьену в связи с публикацией ошеломляющих репортажей Сэмпсона, министр иностранных дел Билл Грэм все же потребовал от саудовских властей исчерпывающего расследования того, как с Сэмпсоном обращались в тюрьме. Возымеет ли эта просьба-требование какой-нибудь ход?

Сергей Голиков

Обновление от 2003.09.16 Предыдущие обновления см. ниже

Мониторинг тори

Премьер-министр Онтарио Эрни Ивз (Ernie Eves) любит выставлять себя опытным, видавшим виды политиком. За его спиной 21 год в провинциальном законодательном собрании, из них 6 лет в качестве министра финансов в консервативном правительстве Майка Харриса и, наконец, больше года на высшем посту в провинции. В апреле прошлого года Харрис ушел в отставку, и заменой ему выбрали Ивза (потомок выходцев из Украины). При Харрисе в 1999 году консерваторы легко 2 раза подряд выиграли большинство в парламенте. Смогут ли они повторить это достижение при Ивзе? Некоторые факты, независимо от результатов опросов общественного мнения, говорят о том, что фортуна повернулась к правящим в Онтарио тори спиной. Поговаривают, что в провинции силен протестный электорат, который либо отдаст голоса либералам, либо оставит консерваторов руководить в меньшинстве. В настоящий момент расклад сил в онтарийском законодательном собрании таков: из 103 мест 56 - у консерваторов, 36 - у либералов и 9 - у Новой демократической партии. Одно место занимает независимый кандидат, и одно остается вакантным.

Правда, и перед выборами в 1995 году, и в 1999 году социологические опросы в самом начале предвыборной гонки отдавали предпочтение либералам. На последних выборах Либеральную партию возглавлял Дэлтон Макгинти (Dalton McGuinty). Но оседлать волну успеха он не смог, и тори снова оказались в большинстве в парламенте Онтарио, несмотря на все радужные для либералов прогнозы. Теперь Макгинти пытается исправить тогдашний промах.

Политические деятели не раз брали важный барьер со второй попытки. Яркий пример тому Жан Шаре: проиграл выборы в 1998 году и выиграл в 2003. И противостоит Макгинти уже далеко не такой серьезный противник, как Майк Харрис, “Майк-нож”, своими руками осуществивший в Онтарио консервативную революцию. Если при Харрисе граждане Онтарио, как правило, отмечали выгоды от этой революции (в виде повышенной экономической активности), то при Ивзе отчетливо проявились ее неприглядные стороны. Вину за все беды, случившиеся в Онтарио за последние 5 лет, возлагали на консерваторов, урезавших социальные программы и расходы на медицину. Несколько сот человек отравились бактерией E-coli в городке Уокертон, выпив воды из-под крана. Что тому виной? Недостаток финансирования. Этим летом в Торонто случилась вспышка SARS. Отчего? Из-за отсутствия программы по профилактике, сведённой к нулю за неимением средств. Консерваторов винили и за чрезмерную опору на частный сектор. В особенности это касается истории с приватизацией энергетической компании “Hydro One”. За размораживанием цен на электроэнергию в провинции не последовало ожидаемое снижение. Скорее, наоборот. Под давлением общественности Эрни Ивз вынужден был пойти на попятную, отказаться от продажи государственной компании и снова ввести порог цен на электричество. Сейчас чрезвычайно низкая цена делает энергетический сектор в Онтарио неприбыльным.

“Перебои” со статусом крупнейшей энергетической компании Онтарио вспомнились во время недавнего масштабного отключения электричества по обе стороны границы. Правда, не совсем ясно, какая логическая связь между тем, в чьих руках находится энергетический сектор Онтарио, и тем, что он исторически соединен с США (благодаря существованию так называемой “петли озера Эри”). В Онтарио отключился свет не потому, что электросети принадлежат отдельному лицу или всему государству, а потому, что они завязаны в один узел с американской энергосистемой. Можно ли сделать вывод, что государство (или частное лицо), будучи владельцем онтарийской электросети, полностью обособит ее от южных соседей?

Целые группы лиц двумя руками против Ивза и консерваторов. В первую очередь - учителя. Для них в предвыборной программе премьер-министр Онтарио приготовил нерадостные вести: мораторий на забастовки. Не вызывает энтузиазма и бюджет Ивза, провозглашенный им в этом году, вопреки традиции, не в законодательном собрании, а в автосборочном цехе. Хотя официально бюджет бездефицитный, достичь этого можно, лишь продав на 2,2 миллиарда долларов государственного имущества (бюджет не уточняет, какого именно). Две независимые фирмы финансистов относятся к бюджету с еще большим скептицизмом, указывая, что в его недрах “спрятан” дефицит аж на 5 миллиардов долларов.

Преследуемый всеми этими невзгодами, Эрни Ивз смог объявить выборы лишь с третьей попытки. Впервые он приблизился к этому ответственному моменту (ведь предстоят его первые выборы на посту премьера!) весной, но, как назло, случилась вспышка SARS. Торонто на время стал чуть ли не закрытым городом – какие тут выборы?

Во второй раз дорогу премьер-министру “перебежал” пресловутый блэкаут. Правда, этот “катаклизм” был менее чреват последствиями, чем ситуация с занесением Торонто в “черный список” ВОЗ. Напротив, граждане лишь порадовались тому, что ветхое состояние электросетей в США подарило им лишний длинный выходной. Чувствуя энтузиазм общественности, 2 сентября Ивз все-таки объявил: выборы должны состояться 2 октября. То есть, на предвыборную кампанию, как и этой весной в Квебеке, отводится минимальный срок. Этот спринт может принести консерваторам рекордный результат – в третий раз привести их к власти, а может прекратить их восьмилетнее правление или перевести их из большинства в меньшинство. На недавних выборах в двух атлантических провинциях консерваторы под началом Бернара Лорда (Нью-Брансуик) и Джона Хэмма (Новая Шотландия) показали далеко не лучшие результаты. Электорат в этих провинциях был недоволен, на первый взгляд, мелочью: крутым повышением цен на автомобильную страховку. Бывший консерватор Шаре выиграл выборы в Квебеке под маркой “либерала”, по крайней мере, в качестве вождя Либеральной партии. Почти одновременно с выборами в Онтарио пройдет голосование в законодательное собрание самой маленькой канадской провинции – Острова Принца Эдуарда. Там тоже у власти консерваторы во главе с премьером Пэтом Биннзом (Pat Binns). Они правят уже 7 лет, и вышибить их из седла смогут тоже только либералы под руководством 29-летнего Роберта Гиза (Robert Ghiz), сына бывшего премьер-министра Острова Принца Эдуарда (с 1986 по 1993 годы) Джо Гиза (Joe Ghiz). Выборы на Острове пройдут 29 сентября.

Как онтарийские либералы готовятся к голосованию после двух фальстартов? Их руководитель 48-летний Дэлтон Макгинти, например, сменил себе прическу. В преддверии выборов его брат, Дилан Макгинти, поведал журналисту, что именно благодаря прическе Дэлтон в 60-е годы смог проявить свою индивидуальность. Не секрет, что нынешнего лидера оппозиции Онтарио укоряют за отсутствие ораторского таланта или отсутствие харизмы. Припоминают ему и то, что лидером Либеральной партии он стал в 1996 году только с пятой попытки. Так вот: оказывается, на заре туманной юности Дэлтон Макгинти носил длинные космы, повинуясь тогдашней хипповской моде. Однажды мать специально отвезла его в парикмахерскую постричься. Но не тут-то было: юноша наотрез отказался. Вот такая принципиальность!

Подшучивая над Дэлтоном Макгинти, политические обозреватели балансируют на опасной грани между остроумием и цинизмом. Так, рассказывают, что Дэлтон пришел в политику поневоле. Его отец, Дэлтон старший, долгое время представлял избирательный округ “Оттава Юг”. В 1990 году он скончался, убирая снег на улице. Его место в законодательном собрании вскоре занял Дэлтон младший: якобы, только для того, чтобы не менять предвыборные агитационные плакаты.

Шутки шутками, а если говорить серьезно, то обе семьи Дэлтона Макгинти не мыслили и не мыслят свою жизнь без политики. Еще мальчишкой, вместе со своими девятью братьями и сестрами, Макгинти участвовал в политической агитации. Дэлтон Макгинти женат, у него четверо детей, и все они, безусловно, прибавят ему харизмы во время предвыборной кампании. Их усилия поддержит визажист, сделавший лидеру онтарийских либералов модную прическу “под Джорджа Клуни”, а также опытные политтехнологи. В предвыборных гонках на Западе без них не обойтись. Это как рожать без повивальной бабки. Макгинти нынче тренируют проверенные кадры: в свое время они, занимаясь Биллом Клинтоном, сделали из него едва ли не секс-символ Америки. И вот результат: в телевизионной рекламе Макгинти уверен в себе, помолодел, излучает энергию. И это все при уже сложившемся имидже Макгинти: “человек дела”, не любящий пустословия и популизма.

Вместе с Дэлтоном Макгинти в борьбу за места в онтарийском законодательном собрании вступает Говард Хэмптон, лидер провинциальной Новой демократической партии. Как и Макгинти, он юрист по профессии. В 1995 году онтарийская НДП превратилась из правящей партии в осколок былого величия. В настоящее время новые демократы ругают консерваторов Ивза за приватизацию и обещают поднять минимальный заработок в провинции с $6.85 до $8, а также увеличить налоги для граждан с заработками выше $100 000 в год. Либералы идут на выборы с похожей, но менее радикальной программой. Так, повышение минимальной зарплаты они растягивают на 4 года, а налоги оставляют на прежнем уровне, обещают лишь отменить введенные консерваторами снижения налогов для предприятий, что принесет в казну 550 миллионов долларов. Что касается сбалансированного бюджета, увеличения количества врачей и медсестер, охраны окружающей среды и улучшения системы образования, то эти предвыборные обещания набело переписаны в предвыборных программах всех трех партий.

Сергей Голиков

Обновление от 2003.09.06 Предыдущие обновления см. ниже

А я еду, а я еду... за Тамерланом

В конце июля первые канадские подразделения вернулись в Афганистан. Более года назад их миссия завершилась весьма плачевно. В 2002 году, канадцы несколько месяцев провели под американским командованием. Их рейды по талибским пещерам редко приносили удачу. Как правило, ведомые местными жителями, пехотинцы редко встречались с противником - хитрые афганцы вели двойную игру: угождали западным армиям, получая за это барыш и разрешение безнаказанно выращивать опиум, и предупреждали о готовящихся операциях прячущихся талибов. Просто так, на всякий случай: Афганистан - регион неспокойный, и кто знает, в чьих руках окажется тамошняя власть через месяц-другой?

Канадцы ползали по катакомбам бен Ладена во всеоружии, а встречали их одиночные выстрелы или полное безмолвие. Операции «Серая лайка» и «Китовая спина» завершились ничем. Талибские горы породили мышь.

По злой случайности, роль врага лучше всех сыграл не какой-нибудь бен-ладеновский наемник, а один из опытнейших пилотов американской армии Гарри Шмидт. Этот «топ-ган» незадолго до нынешнего возвращения канадцев в Афганистан фактически полностью оправдан генерал-лейтенантом Брюсом Карлсоном, вынесшим вердикт по результатам совместного американо-канадского расследования известного инцидента с «огнем по своим», унесшего жизни четырех канадцев. Карлсон предложил Шмидту на выбор: самому отправиться под трибунал или в течение нескольких месяцев ждать последнего решения заключительной инстанции (то есть, его непосредственного подразделения) об административном взыскании: выговор, месяц гауптвахты, снижение заработной платы или еще что-либо подобное. Почему господин Карлсон предложил Шмидту самому пойти под трибунал? Вовсе не потому, что уповал на его честность. Он как бы намекал «чайнику»: иди под суд, не бойся, тебя оправдают.

В ответ на фактическое оправдание двух пилотов, по ошибке которых убиты 4 и ранены 8 канадцев, в канадской прессе появились статьи, написанные «сквозь плотно сжатые зубы». Доводить градус антиамериканизма до опасной черты было нельзя, и ругаться в данной ситуации бесполезно. Репортеры могли позволить себе лишь в точности передавать весьма нелицеприятные комментарии родственников погибших (они надеются, что Шмидта лишат права на управление самолетом), а также приводить в сомнительное утешение следующий факт: по негласному кодексу чести, в американской армии невозможно не получить повышения. Если офицер не идет на повышение, он просто покидает ряды вооруженных сил. Подразумевается, что Шмидт и Умбах вследствие устроенного ими побоища под Кандагаром повышения не дождутся. Хотя кто знает, как сложатся их судьбы? После беспрецедентной кампании по обелению двух пилотов в самых широких слоях американской общественности, их, возможно, даже повысят в чинах.

Пародия на правосудие во время расследования по делу Шмидта и Умбаха никак не могла повлиять на планы нового расквартирования канадцев в Афганистане. Ведь теперь канадские войска ехали туда не под командование США, а в качестве спинного хребта Международных сил по содействию безопасности (International Security Assistance Force, ISAF). Возвращаться - плохая примета? Но нынешняя канадская операция в Афганистане выгодно отличается от первой. И не потому, что теперь над головами у канадцев не будут летать ищущие подвигов «топ-ганы». Канадцы - миротворцы, пускай и с «ежовыми рукавицами» за пазухой. Об их жизни в Афганистане уже известно очень многое. Например, известно об «особых», «жестких» правилах ведения боя, преподанных солдатам перед возвращением в Кабул. Правила вкратце: опасаться всего, что движется, не вылезать из бронетранспортера, во всем слушаться своих немецких товарищей.

Немцы передают эстафетную палочку канадцам в качестве ведущей силы ISAF, но делают это постепенно. Пока на юго-западе Кабула, где расположились канадцы, немцев слушают, как старших товарищей. В частности, они преподали канадцам важнейший урок: нечего надеяться на «благодарное население»; напротив, надо сторониться афганцев, даже дары приносящих. Были случаи, когда афганские мальчишки приближались к солдатам с авторучками (автограф попросить, что ли?), а оказывалось, что авторучки - миниатюрные пистолеты. Теперь канадцы, попадая в деревню, не ждут, что им навстречу выбегут радостные местные жители благодарить их за демократию. Само слово «благодарное население» забыто; следует, скорее, употреблять выражение «неблагодарное население». Если кто-то и выбежит навстречу канадцам, например, с фруктами, то не возьмут, справедливо не доверяя качеству афганской питьевой воды, в которой мыли фрукты. Один журналист даже позволил себе небольшой лирический выверт в обычно безликом репортаже: он написал о девочке, выбежавшей к канадцам с цветком. Увидев направленные на нее ружья, девочка испугалась и отдала цветок... журналисту. Что же это, спрашивается, за единение с населением? Где букеты в танковых стволах?

Единения с населением канадцы добиваются по-иному, стараясь при этом минимально подставлять своих солдат. А именно: договариваются на высшем уровне. Комсостав канадского контингента идет на поклон к афганским старейшинам, многие из которых еще помнят советские танки, и терпеливо объясняет им всю разницу между Канадой и Америкой. Канада - страна небольшая, ограниченная в ресурсах. Ко всему прочему, канадцы в Афганистане всего на год, в отличие от американцев, которые не стеснены в сроках. Короче: мы к вам приехали на час, скорей спешите видеть нас.

Обычно канадцы умело подчеркивают сходство между их страной и США. Здесь наоборот: канадцы пришли в Кабул и его окрестности не в качестве оккупантов, а в качестве силы по оказанию содействия и обеспечению безопасности, что явствует из самого названия ISAF. Поэтому же на канадских бронетранспортерах гордо реет кленовый лист.

Правда, кабульцы менее всего ассоциируют безопасность с этой эмблемой. Скорее, наоборот. Как только на улицах 2,5-миллионного азиатского мегаполиса появились канадцы, по Кабулу пошли слухи об их лихой езде. Неужели поговорка «Какой же русский не любит быстрой езды» относится и к канадцам? Навряд ли. Дело в ином: Кабул живет без правил. В том числе, и без правил дорожного движения. В этом он не одинок: все азиатские города такие - и Джакарта, и Бангкок... Светофоры там висят исключительно ради декорации. Что, кстати, особенно актуально в Кабуле - все они (и без того весьма редкие) перегорели.

Поскольку на улицах Кабула анархия, нечего упрекать канадцев в том, что они не знают правил дорожного движения. Напротив, стоит поставить им на вид то, что они кое-какие правила дорожного движения соблюдают и стараются требовать этого от других. Но все другие, завидя канадский БТР, предпочитают разбегаться в стороны: и набитые автобусы, и допотопные грузовики, и ослы, и тачки, и велосипеды, и пешеходы. Представьте себе все это в перманентной пробке и порадуйтесь тому, что канадцы пока задавили всего одного афганца, и то не насмерть.

Владельцы поврежденных автомобилей обращаются за компенсацией в канадское посольство (открылось 31 июля, посол - Кристофер Александер, до этого состоявший на дипломатической работе в Москве) или непосредственно в лагерь Жюльен на юго-западе Кабула, где расположился канадский контингент. Из лагеря, похожего на крепость, канадцы ни ногой - только на бронетранспортерах LAV III и Bison (подходящее название!). 17-тонный восьмиколесный LAV не умеет маневрировать. Именно это «такси» везло канадских солдат из аэропорта Баграм на место расквартирования. По пути они наблюдали дантов ад: дороги - раскаленные сковородки, узкие вонючие переулки, по которым текут сточные воды, нищета и опасности, подстерегающие в каждом дворе (местные жители не прочь похитить миротворца за приличествующую сумму). И все это на высоте 2100 метров над уровнем моря. Каково патрулировать на таком «диком Востоке» с 30-килограммовой амуницией за плечами? Тут уж не до соприкосновения с многовековой афганской культурой. Не утешит и мысленное сравнение со всеми другими завоевателями, которые когда-либо шествовали по афганским узким перевалам. Тем более что официально канадцы не завоеватели и вставать в долгую очередь за Александром Великим, Чингиз-ханом, Тамерланом, британскими и советскими войсками не торопятся.

А что же собственно боевые действия? Выходя на задание (кстати, по старым советским картам, которые до сих пор считаются наиболее достоверными), канадцы по-прежнему пытаются опровергнуть мнение о себе как о «пацифистах», о чересчур доверчивых миролюбивых северных детях. Они «бряцают оружием», намеренно демонстрируют боевую мощь, памятуя о том, что «мир» в Афганистане как никогда близок к войне. Делегированный канадцами на место командующего ISAF генерал-майор Эндрю Лесли считает, что если настоящую войну оценивать в 5 баллов, то нынешняя ситуация в Афганистане тянет на твердую «четверку». За полтора года существования ISAF погибло 20 ее членов. Поэтому нынешний миротворческий контингент из граждан 31 страны старается быть не совсем похожим на миротворцев. Канадцы тоже уповают на свою мощь и на «жесткие» правила ведения боя, но... пока напрасно. В первых рейдах за пределы Кабула враг не обнаружен.

Сергей Голиков