Выпуск 120(195)            Рубрика обновляется еженедельно!

В тюрьму через Нью-Йорк

Уроженцам восточного полушария свойственно уважение к документам, различного рода паспортам, пропускам, удостоверениям. Чем глубже в дебри Азии, тем больше благоговения испытывают местные жители перед непонятными западному человеку всевозможными помятыми справками, мандатами, доверенностями, скрепленными едва ли не сургучом. Такова тамошняя реальность. Из этого не следует вывод о повсеместной «коррупции» и всевластной «бюрократии». Культурные особенности есть культурные особенности, тем более что в нашей статье речь совсем не о Востоке. Хотя и о нем тоже.

Можно предположить, что благоговение иммигрантов перед канадским паспортом идет именно от восточной культурной традиции уважать и чтить любой важный документ. Канадским паспортом дорожат не столько потому, что он дает право приобщиться к одной из ведущих стран западной демократии и получить право называть ее уроженцев своими согражданами. Канадского паспорта ждут с таким нетерпением явно не потому, что он дает право участвовать в выборах и влиять на демократический процесс. Чаще всего имеет место сугубо практический интерес: канадский паспорт позволяет безвизовый въезд в большое количество стран. Ко всему прочему, в ЕС и США к носителям канадских паспортов исконно доброжелательное отношение. Иными словами, для путешествий по белу свету канадский паспорт подходит лучше всего.

Но одним прагматизмом не объяснить горячую, почти фанатическую приверженность к канадскому паспорту тех, кто 5, 10 лет назад еще ни о какой Канаде и слыхом не слыхивал. Накал лояльности к Канаде среди вновь прибывших поражает. Например, что можно сказать об их 99-процентной поддержке федерализма в ущерб квебекскому сувернитету? Такое «канадофильство» не объяснить ничем, кроме как слепой верой в атрибуты западной демократии, одним из которых является и канадский паспорт. Не секрет, что многие считают его едва ли не «пропуском в рай».

Увы, для 33-летнего оттавчанина Махера Арара канадский паспорт стал пропуском в совсем другое место. Случилось это немногим более года назад...

А сегодня эта поучительная история всколыхнула довольно унылый политический ландшафт Канады. Наш рассказ, безусловно, дополнит историю о Вильяме Сэмпсоне, о котором мы писали в статье «Канадская дипломатия» («МВ» №37 (213)). Повествование это будет недолгим, ибо судьба Арара совершенно трафаретна. Родился Махер в Сирии, прожил там до 17 лет. В 1988 году эмигрировал в Канаду. Учился. В университете Мак-Гилл познакомился со своей будущей женой. После окончания учебы переехал в Оттаву. Работал инженером в секторе высоких технологий. Открыл собственную компанию. Супруга Арара закончила факультет экономики и финансов, после чего посвятила себя воспитанию детей. Их в семье двое: семилетняя дочь и сын полутора лет.

Жила семья в таунхаузе на западе Оттавы – типичное пристанище человека, работающего на хай-тек индустрию. В сентябре 2002 года Арар путешествует в Тунис – что в этом необычного? Его супруга родом из Туниса (правда, газетные сообщения не уточняют, был он в гостях у родни или нет). К тому же, Тунис – неплохое курортное местечко. Отдохнув, Арар возвращается в Оттаву. Его ждут две пересадки. Первая – в Цюрихе. Вторая – в Нью-Йорке...

Там 26 сентября 2002 года Махера Арара арестовывают. Его задерживают агенты иммиграции США в аэропорту Кеннеди. Причина? Совершенно стандартная: связи с Аль-Каидой. Ему инкриминируется участие в запрещенной организации «Братство мусульман». Как в СССР существовала 58-я статья, так и в США – заслуженно или нет – после 11 сентября лиц арабского происхождения преследует призрак «Аль-Каиды».

Каким образом на Арара пало подозрение, неизвестно. Кто заподозрил его в терроре? Американцы или их канадские коллеги? В настоящий момент, после возвращения Арара на родину, ходатай Канады по делам граждан (solicitor general) Уэйн Истер (Wayne Easter) громогласно исключил всякую возможность того, что Арара арестовали по указке RCMP (Канадской королевской конной полиции). Одновременно с этим Истер заявил, что никакого расследования по делу Арара не будет.

Почему такая спешка? Канадские высокопоставленные лица как будто торопятся «отмахнуться» от неудачной темы, и «отмазка» шита белыми нитками. Не посоветоваться со своими канадскими коллегами американские полицейские аэропорта Кеннеди не могли. Обычно они звонят сотрудникам спецслужб по ту сторону границы даже из-за контрабандиста с чемоданом пива. А тут – подозреваемый в связях с «Аль-Каидой»! Американцы наверняка сносились с канадцами. И поэтому обе стороны несут равную ответственность за то, что впоследствии произошло с Араром.

Усомнившись в порядочности арестованного оттавского инженера, американцы принимают решение отправить его в Иорданию (через Монреаль, о чем якобы ничего не знали канадские официальные лица!). Сейчас об «иорданской» части биографии Арара предпочитают умалчивать. Официальное объяснение американской стороны таково: он был в Иордании «транзитом». Однако этот «транзит» занял без малого 12 дней! Лаконичную формулировку можно расшифровать так: не зная, что делать с Араром, «расколоть» которого в аэропорту Кеннеди не смогли, американцы отправили его в одну из стран, где гораздо менее церемонно обращаются с задержанными. А Иордания едва ли не сателлит США, во всяком случае, их спецслужбы крепко спаяны. Дальнейшее – из области догадок (поскольку сам Арар молчит, как воды в рот набрав). Вне всякого сомнения, Арара не смогли «раскусить» и в Иордании, несмотря на все традиционные методы ведения следствия. Тогда-то его и отправили «с глаз долой»: на родину, в Сирию, которой он не видел с 1988 года.

Родина встретила сына неласково. 21 октября 2002 года он ступил на сирийскую землю и тут же был заключен в тюрьму, где, по утверждениям правозащитной организации «Syrian Human Rights Committee», подвергался пыткам. В частности, его подвешивали вниз головой и били палками и электрическим кабелем по телу и ступням, пытали электрошоком и применяли к нему излюбленную пытку сирийских заплечных дел мастеров: запихивали его внутрь автомобильной покрышки и опять же колотили палками. При этом за все время заключения никакого обвинения Арару предъявлено не было.

Информация о пытках пока официально не подтверждена. Возможно, она и не «подтвердится». Мохаммед Арар прибыл в Дорваль в прошедший понедельник, 6 октября, после внезапного освобождения без каких-либо объяснений с сирийской стороны. Он вел себя крайне сдержанно, выглядел бледным и изможденным. Для прессы припас несколько казенных фраз: поблагодарил всех канадцев, боровшихся за его освобождение.

Как видим, реакция Арара на несправедливость прямо противоположна реакции другого известного узника: упомянутого Вильяма Сэмпсона. Сэмпсон, несмотря на перенесенную душевную и физическую травму, буквально фонтанирует, заполняет своей леденящей душу исповедью страницы «Нэшнл пост», выступает по телевидению с крайне нелицеприятными откровениями в адрес канадских консульских работников и высокопоставленных лиц. Арар, напротив, исключает всякие комментарии относительно своего пленения и освобождения – сначала хочет обсудить все сложные вопросы с семьей. Почему так? Да потому что для Сэмпсона Канада – ничто. Он живет в Лондоне и канадским гражданином себя не считает. Для Арара Канада – все. Хотя канадский паспорт не спас его от чрезмерно дотошных американских полицейских, стремящихся, скорее, «пережать», чем «недожать», бежать от этого паспорта Арару некуда. В Канаде – его жизнь. Тут – его будущее. И по неписаным законам этой страны, чувствуя свершенную по отношению к нему несправедливость, он, как «правильный» иммигрант, должен в установленном порядке требовать компенсации через суд (к чему его и призывает «Amnesty International»). Если, конечно, будет уверен в своей победе, чему могут поспособствовать хорошие адвокаты (к ним, конечно же, он всегда волен обратиться).

Пока Махер Арар прозябал в сирийской тюрьме, единственным его адвокатом была супруга, переполошившая пол-Оттавы (даже сам премьер-министр Жан Кретьен в свое время поднял вопрос о судьбе Арара в беседе со своим сирийским коллегой). В квартире, которую семья вынуждена была снять вместо таунхауза, перебывали и представители «Amnesty International», и журналисты, и общественные деятели из арабо-канадских организаций, и депутаты Парламента от оппозиции (как левые, так и правые)! Это уж прямо «Капитанская дочка» какая-то получается! С той разницей, что Арар попал не в царскую тюрьму, и не в руки к Емельяну Пугачеву, а в сирийский застенок, где с ним, естественно, не церемонились. Поступали по той же схеме, что и с Сэмпсоном: разрешали посещения канадских консульских работников только в сопровождении сирийских тюремщиков и т. п. Сэмпсон в такой патовой ситуации избрал тактику иносказаний и эзопова языка, которая явно не прошла с канадскими официальными лицами, лишенными, если верить Сэмпсону, всякой возможности делать аналитические умозаключения. Арар... попросту расплакался перед двумя членами Парламента, которые встречались с ним в апреле.

Само слово «пытки» являлось табу в переговорах канадских официальных лиц с сирийскими коллегами относительно освобождения Махера Арара. Министр иностранных дел Билл Грэм объясняет это так: Канада должна действовать деликатно, как подобает уважающей себя (и уважаемой другими) державе. Воздерживаться от ультиматумов. Сохранять лицо.

К чему приводит такая тактика? Вроде бы – к успеху. И Сэмпсон, и Арар обрели свободу. Но какой ценой? Злые языки говорят, что последнего освободили только затем, чтобы заручиться канадским голосом в ООН при осуждении Израиля за недавний налет на базу боевиков «Исламского джихада», располагавшуюся в Сирии. Это уже явная потеря лица – как ни голосуй. Получается, что Канада САМА отдает заложников в руки своих недоброжелателей, САМА подрывают веру в «чудодейственность» канадского паспорта. Во имя крайне сомнительных целей...

Сергей Голиков