Выпуск 120(195)            

Корейская приправа

Для знакомства: Aлина Медникова преподает английский язык в канадской системе образования для взрослых. В прошлом году была приглашена преподавать английский язык в Южной Корее. Свои впечатления о жизни и работе в этой стране Aлина предлагает вниманию наших читателей.

ПУСАН

Пусан извивается вокруг множества гор и горок, поросших лесом. С любого места взгляни в просвет между домами и увидишь зеленый холм. Окна моей спальни смотрят на стену соседнего дома – можно рукой достать, а стоя на плоской крыше, упираешься взглядом в гору. По ночам на ее вершине пылает крест. В Пусане много христиан. Наверное, половина. Другая половина – буддисты.

По какой-то аберрации сознания я не отдавала себе отчета, что еду в особую восточную страну, поэтому удивилась, не обнаружив в квартире мебели. В спальне стояла одинокая кровать. Я поинтересовалась, нельзя ли раздобыть стол и стулья. Координатор школы, корейская дама средних лет, ответственная за работу с иностранными преподавателями, спросила с надеждой в голосе, не соглашусь ли я жить, как все: сидеть, есть и читать на полу. Я растерянно ответила: «Понимаете, я пишу. Я пишу за столом. И сижу на стуле». Целый месяц я, как все, сидела на полу, упершись спиной в стену, и писала на коленях.

Идешь в Пусане по широким центральным улицам, и - город как город - только весь снизу доверху разрисован цветными иероглифами. Вечерами они к тому же сияют и мигают. Не только понять, но даже прочесть невозможно. И вдруг английские слова – то-то радость! Стоит свернуть в боковую улочку - сразу начинается восточный базар. Тесно, маленькие домики один на другом, и сверху, и сбоку, и снизу, без промежутков. Нижние этажи всех домов, даже самых плюгавеньких, заняты лавочками и ресторанчиками. Весь город торгует. Еще и уличные торговцы раскладывают товар на тротуарах. Покупателей маловато. Зато все при деле с утра до ночи. В 9 вечера, возвращаясь домой из школы, я застаю все магазины, лавки и лавчонки открытыми. Зато рано утром не купишь и чашки кофе. Нищих мало. Бездомных нет совсем. По субботам пьяные корейцы тихо спят в подворотнях. Бумажки, очистки и банки на улицах не валяются. Окурков тоже не видать, но понаставлены какие- то мешки на тележках, бидоны, ящики и связки картона. Впечатление наспех прибранного жилья, приютившего родственников из деревни.

Посреди восточного базара я и живу. Домик двухэтажный, и квартира у меня на втором этаже. Я поднимаюсь к себе по внешней лестнице. Она очень крутая и без перил. Босоножки на высоком каблуке несу в руках. Вообще, идея безопасности граждан до Кореи еще не добралась. По моей улочке, где и пройти-то тесно и тротуаров нет, в обе стороны ездят машины, прижимая людей к стенам домов. Бегают малые дети. Ходят мамаши с младенцами за спиной, кто-то торгует, кто-то покупает. И никто не волнуется, хотя за тобой крадется машина и выскакивает из-за угла мотоцикл. На больших улицах мотоциклисты ездят по тротуарам. Хорошо, что я в Москве выросла, а коренные канадцы страшно переживают.

КОРЕЙЦЫ

Корейцы не говорят о погоде. Совсем. Хотя погода имеется. Кое-каких простых вещей невозможно найти, например дезодорант или творог. А погода, пожалуйста, каждый день. Иногда и по ночам. Но никому не интересно. Я подумала, люди говорят о том, чего им не хватает. Корейцы говорят о деньгах. По-видимому, не хватает, хотя, на первый взгляд, этого не скажешь. В моем учебнике корейского языка приветствия дословно не переведены, написано – соответствует. Я вообразила себе следующий разговор при встрече: «Здравствуйте, деньги есть?» – «Здравствуйте, а у вас?» Девушки, знакомясь с иностранным кавалером, узнают сперва, сколько ему лет, затем выясняют семейное положение, а третий вопрос всегда: «Ты богатый?» Канадцы каждый раз теряются, не знают, что ответить. Заработок для мужчины – вопрос чести в Корее. В России мужские достоинства раньше определялись по другим параметрам.

Корейцы очень гордятся своей кухней. Четвертый вопрос любой беседы: любите ли вы кимчи. Кимчи – это квашеная капуста, нарезанная большими кусками и сильно наперченная. Однажды мои студентки повели меня обедать в маленький ресторанчик под навесом. Принесли овощной суп. Я обрадовалась поначалу, а потом увидела в супе кусочки воблы Я воблу вообще-то очень люблю, но не в супе, тем более овощном. Принесли корейский напиток. Мои дамы уверяли меня, что я это пить не стану: иностранцам не нравится, говорили они. Я попробовала – квас. Очень хороший квас. Теперь я знаю, откуда в России вобла и квас. А может, и наоборот, в Корее.

КАК Я ЕЗДИЛА НА ПЛЯЖ

Пусан стоит на берегу океана. Портовый город. В черте города пять пляжей. В одиночку, без знания языка, не добраться. Карта не помогает, поскольку улицы не имеют названий, а дома номеров. Как в Пусане почту доставляют - ума не приложу. И вот, наконец, мой ученик везет меня на пляж. На самый лучший и большой. Пляж, действительно, огромный, широкий и длинный. Великолепный пляж. Вдоль воды четыре ряда зонтиков. Под зонтиками - корейские семьи. Никто не загорает. Гуляют маленькие собачки в хорошеньких платьицах и с бантиками в волосах.

Многовато, думаю, народа. Пригляделась и обомлела. Батюшки, они все полностью одеты. То есть они не в купальниках на пляже сидят, а в городской одежде. Потом смотрю - в воду лезут тоже в одежде. Что делать? Ладно, решила, искупаюсь все же в купальнике, а потом сразу переоденусь обратно в юбку с кофтой. Искупалась, вылезла. Студент говорит, там дальше есть переодевалка с душем. Стоит доллар. Нашла. Заплатила. Захожу. А это вовсе не переодевалка. Это мойка. Длинная комната, по обе стороны платформы с рядами ручных душей. Перегородок нет, везде мокро, ни крючков, ни скамеек. Пристроила сумку в мокрый угол, поливаю себя водой, а вокруг кореянки моются одетые. Но переодеться-то в сухое надо. Смотрю, они мокрую одежду стаскивают, сидя на корточках, видимо стесняются. Я на корточки садиться не стала. Кое-как вытерлась, натянула юбку с кофтой и выскочила. В какой позе кореянки надевают сухое, не знаю до сих пор.

Второй раз я поехала на пляж одна и вечером. Посидеть в тишине. Оказалось – тьма народу. В 9 вечера люди все еще подваливают. Прошла по набережной километра два, послушала музыку, потолкалась среди корейцев и отправилась домой. Теперь подожду холодных дней. Желательно с дождем. Может, удастся побродить по пустому пляжу.

РУССКАЯ УЛИЦА

В Пусане есть русская улица, называется «Техас». Раньше она была американская. Обслуживала на все лады американскую армию. Теперь ее оккупировали русские моряки и проститутки. Улица полна жуткеньких ресторанчиков, магазинчиков и подвальчиков. Вывески на русском языке. Читаю: «Хотел». Остолбенела, а потом догадалась, что это гостиница. Идет народ и разговаривает по-русски. А на вид – корейцы. Выяснилось, что большинство «русских девушек», приехавших в Корею на заработки, - дальневосточные кореянки и казашки.

Зашла в подвальчик и съела порцию вареников с творогом. Спросила: «Где творог берете?» Сами, говорят, делаем. Ни русских книг, ни русских продуктов на этой уголовной улице не продают. Мои друзья, преподаватели-американцы, часто звали меня сюда обедать. Это единственное место в Пусане, где подают домашнюю некорейскую еду. Вечерами иностранцы мужеского пола посещают русские заведения в поисках выпивки и сомнительных приключений.

КОМНАТЫ ДЛЯ ПЕНИЯ

Так называются специальные заведения, очень популярные в Корее. Оказывается корейцы – поющая нация, но только в специально отведенных для этого местах. Это небольшие помещения без окон, со звукоизоляцией, которые можно снять на время. Внутри - телевизор, микрофоны, усилители, особое освещение и музыкальные меню. Выбор песен огромный. Нажимаешь кнопку, и телевизор показывает романтические картинки и текст песни. Играет оркестр и желающие поют в микрофон. Потом телевизор выставляет оценку по 100-балльной шкале. Между прочим, танцы не популярны. Молодые люди на танцы не ходят. Они любят крепко выпить и петь в закрытых помещениях. Ходят туда со своими девушками, запираются и сначала поют. Если учесть, что бутылка местной водки (сожу) стоит ровно столько же, сколько бутылка минералки, а вход в песенные заведения дешевле билета в кино, то их можно понять.

НЕМНОЖКО О СЕКСЕ

Женщины в Корее очень игривые. Они выражают свои чувства по-школьному, с помощью избивания любимого предмета. Симпатичный мужчина подвергается шлепкам, тычкам и затрещинам ежечасно. Любая шутка чревата побоями. Канадские молодые люди пользуются популярностью у женского населения Кореи. Столкнувшись с практикой выражения чувств рукоприкладством, они немеют, а потом просят больше так не делать. Просьбы не помогают. Кореянки твердо верят в эффективность своего подхода. И возможно они правы. Мужчины быстро привыкают и впоследствии даже подставляются. Все-таки ласка, и весьма чувствительная. И женщинам удобно: такое прикосновение не вызывает подозрений. Кроме того, не приходится подыскивать слова и продумывать ответ.

Мне нравится такой подход. Хрясь, и все сказано. Все довольны и слегка возбуждены. Вообще в Корее царят строгие порядки, поддерживаемые авторитетом отцов и братьев. Допускают вольности только те девушки, у которых нет отцов, но зато они вознаграждают себя и своих партнеров сполна. Говорят, в Японии все по-другому.

НЕМНОЖКО О ФИЗИОЛОГИИ

Корейцы очень гордятся своей семейственностью и возводят скромность в идеал. На пляже не раздеваются. Плеч не оголяют. Попки, правда, обтягивают, но они такие худенькие и невзрачные, что, по-видимому, не вызывают больших эмоций. Мужчины вознаграждают себя неожиданным способом, с помощью принародного мочеиспускания. Общественные уборные в Пусане на каждом шагу. Мужчины, тем не менее, любят писать на стенки домов. Наверное, какой-нибудь архетип сказывается. Метят или внимание привлекают. Трудно сказать. Во всех мужских туалетах двери всегда нараспашку и писсуары повешены на ту стену, которую видно всякому, проходящему мимо.

В женских же туалетах свои причуды. Мы привыкли, что зеркало висит на уровне лица. Посмотришься, поправишь прическу, подкрасишь губы. В Пусане кокетливое, украшенное бантиком зеркальце помещают под рулоном туалетной бумаги как раз на уровне нижней части живота. Что там необходимо разглядеть – для меня загадка.

Запираешься в кабинке и только приступишь, кто-нибудь подергает дверь. Это нормально. Проверяют, заперто ли. Убедившись, что заперто, потрясут дверь еще раз. Это тоже нормально. Человеку свойственно надеяться. А затем происходит нечто неожиданное: кореянки начинают в дверь стучать. Не знаю, на что они рассчитывают. Я, конечно, могу их впустить, но удобно ли это? Предлагаю альтернативное решение. Как преподаватель английского языка я произношу сквозь запертую дверь: “ Hello. My name is Alina. I am from Canada. How are you today?” 

Aлина Медникова

ПОПРАВКИ К ПЕРВЫМ ВПЕЧАТЛЕНИЯМ

Автор материала преподает английский язык в канадской системе образования для взрослых. В прошлом году была приглашена преподавать английский язык в Южной Корее. Свои впечатления о жизни и работе в этой стране – уже второй материал – Aлина предлагает вниманию наших читателей.

КОРЕЙСКИЙ ЯЗЫК

Я купила учебник корейского языка и узнала, что иероглифы – оптическая иллюзия. На самом деле, письменность у корейцев – алфавитная: слова складываются из букв. Правда, буквы состоят сплошь из палочек с сучками, кастрюлек с крышками и шкафчиков с полками. Пишутся не в одну линейку, как мы привыкли, а кучно: сверху, снизу и в просветах. Такой столбик навертят, что разгадываешь, как головоломку.

Я еду в метро и старательно читаю названия станций. Первой идет «СаХа», выхожу я на «Чагалчи», а по дороге – Тодешин-донг, Содешин-донг, Тэти, и прочая. Мои первые познания в экзотическом языке.

Корейцы не различают звонких и глухих согласных. Так, город можно с равным успехом называть Пусан, Бусан или даже Фусан.

В школе корейские преподаватели и ученики придумывают себе английские имена. Наверное, хотят окунуться в атмосферу. Подходят к этому делу творчески. Казусы, разумеется, неизбежны. Составляю я список группы подростков и слышу: «Меня зовут Пенис». Как прикажете понимать? Переспрашиваю. Опять Пенис. Предлагаю написать, и сразу все ясно. Мальчика зовут Феникс.

Я заметила, что таксисты в Пусане собственного языка не понимают, зато поражают познаниями в английском. Взяла я как-то машину, чтобы добраться до самого главного и самого древнего буддистского храма. Он стоит в лесу, почти на вершине высокого холма. Называется Помоса. Легкое слово. Говорю таксисту: Помоса. Не понимает. Я повторяю по слогам: По-мо-са. Получаю в ответ тоскливый взляд – вот навязалась! Тогда я перехожу на английский. «Это известный старинный буддистский храм. Он расположен недалеко отсюда». Таксист сосредоточенно слушает. Я продолжаю разъяснения: «Ну знаете, самый знаменитый храм. Все туристы посещают». – «А, говорит он, Помоса», – и радостно срывается с места.

ШКОЛА

Учебное заведение, в дальнейшем именуемое школой, это частные курсы иностранных языков. Кроме нас, четырех преподавателей-канадцев, есть еще китаянки и японки. Все молоденькие. Все почтительные. Улыбаются, кланяются и машут ручками. Очень забавно. Я тоже кланяюсь и даже пытаюсь делать ручкой. Раньше здесь преподавали еще и русский язык. Остались только фотографии на стене.

Первое занятие начинается в 6:40 утра, а последнее заканчивается в 9 вечера. Корейцы очень много работают, а точнее – подолгу работают. Производительность вроде бы не играет большой роли.

У меня учатся взрослые и дети. Взрослые старательны и скромны. Чего ни спросишь, отвечают «да». Малыши носятся по коридорам, катят на роликовых коньках, сбивают друг дружку на лестницах, толкутся в учительской. Я так поняла, что детки безобразничают до 11-12 лет, а потом превращаются в тихих взрослых корейцев. Как это происходит – великая восточная тайна.

Для большинства учеников наши курсы – это просто возможность соприкоснуться с западной культурой и потолкаться среди иностранцев.

Молоденькие кореянки ищут женихов. Североамериканцы пользуются у них большим спросом. Окруженные неустанным вниманием, юноши молниеносно вырастают в собственных глазах и парят в заоблачных высях. Девушки добиваются своего. Многие женятся на кореянках. Потом приходит разочарование. Выясняется, что невесты рассчитывают на богатство, а их избранники у себя на родине не многого стоят. Возвращаются жены обратно и успешно преподают английский язык. Жалуются только, что после Америки они в своей среде становятся изгоями.

Корейские мужчины восхищаются ростом, пышными формами и голубыми глазами своих западных учительниц. Считают их очень «сексуальными». Понимают это слово прямолинейно. Предпринимают шаги. По большей части, безрезультатно. Американки замуж за корейцев не ходят.

Изучение английского языка – хобби для корейцев. Символ престижа. Стоит в одном ряду с гольфом и горными лыжами. Вносит какое-то разнообразие в повседневную жизнь. И, конечно, предоставляет увлекательную возможность поговорить об американской сексуальной практике. На родной почве секс тоже имеет место, но корейцы никогда в этом не признаются.

ЗАДОМ НАПЕРЕД

Разобраться в чужих порядках нелегко. Кажется, что все перевернуто с ног на голову.

Школа расположена в современной полукруглой башне в центре города и занимает два этажа. Классы кондиционированы, а в коридорах и на лестничных клетках летом – парилка. Окна при этом наглухо закрыты. Зимой – зуб на зуб не попадает, а все окна – настежь.

Я попробовала выяснить, для чего это делается. Мои корейские коллеги даже не поняли вопроса.

Когда взрослый ученик говорит в конце занятия: «Спасибо, мне очень понравилось», это значит, что он больше не придет. Те, кто всегда молчат и сидят с закрытыми глазами, не пропускают ни одного класса. Если детишки выкрикивают: «Учительница красивая», мне ясно, что они устали и рвутся домой.

В России на общих собраниях преподавателей принято высказывать свое мнение. Свидетельствует о профессионализме. В Канаде полагается выражать крайнюю степень энтузиазма. Умеренные восторги воспринимается как критика. В Корее говорится одно, а имеется в виду совсем другое, причем смысловые связи не прослеживаются. Заглядывает завуч мне в глаза и убедительно просит: «Давайте подумаем о более эффективных методах преподавания». Я охотно высказываюсь на заданную тему. Глаза всех присутствующих скашиваются на сторону. Опять попала впросак. Позже Марк, проработавший в Корее три года, разъясняет: нужны туманные заверения с верноподданическим оттенком, и ради Бога, не тяни время – я на частный урок опаздываю.

МОЙ СОСЕД, ФРАНСИСКО МАРИНЕРО

Маленький, худенький, ходит враскачку. Притворяется бесшабашным и богатым. А получилось так. Начальница объявила, что ко мне подселяют соседа, преподавателя из Монреаля. Зовут Франциско. Я спросила: «Испанец?» – «Нет, филиппинец». Мне стало до того не по себе, что я разом перепутала Ямайку с Филиппинами и выдохнула: «Черный?» Грейс сухо ответила: «Нет. Чуть темнее корейцев». Я расстроилась. Жить в одной маленькой квартире? С мужчиной? Замысловатого происхождения? С бог весть какими привычками? В ту ночь я даже плохо спала.

Поздно вечером он приехал. Действительно, филиппинец. Сразу видно. Двадцатипятилетний и бойкий. По просьбе начальницы я приготовила ужин и предложила ему поесть. Он заглянул в сковородку, поморщился и умчался осматривать окрестности. Вернулся часа через полтора и сообщил, что хорошо закусил в ресторане, нашел интернет-кафе и послал Е-mail друзьям. Ловко! Я бы так не смогла. Очень удивил, попросив полотенце. Куда же он собирался? На следущее утро я на правах старожила повела его покупать вещи первой необходимости. Ими оказались: адаптер для CD-player, зеркало и будильник. А полотенце? Показав, как пользоваться метро и в какую сторону возвращаться, я оставила его в центре города искать приключений.

Франциско уверял меня, что ничего хозяйственного не умеет. Я взялась учить его глажке. Педагог! Потом передала ему утюг и предложила потренироваться. Он стал неуклюже возить утюгом поперек складок, надеясь, что я дрогну и все сделаю сама. Я устояла. Через несколько дней застала его за работой: очень ловко и умело он наглаживал рубашку.

Вскорости мы подружились. Разговаривали главным образом о девушках. Дома он вел себя приветливо, делился впечатлениями. В школе старался меня не замечать. По улицам ходить рядом избегал. Наверно, стеснялся. Сложно жить на свете, господа!

Алина Медникова