Выпуск 125(200)            Рубрика обновляется еженедельно!

Обновление от 12.07.2003

Правый поворот на красный

В прошлом году квебекские автомобилисты наконец-то получили право поворачивать направо на красный свет. Метафорически в провинции тоже происходит «правый поворот», и именно во время господства «красных» либералов.

Еще до прихода к власти Жана Шаре политические комментаторы указывали на абсурд сложившейся ситуации: на фоне утраты доверия к сепаратистской «Парти кебекуа» возрос рейтинг политика безусловно консервативных взглядов, бывшего лидера федеральной Консервативной партии, но ныне возглавляющего партию Либеральную. При этом, правда, ни у кого не возникало вопроса: «С кем вы, мистер Шаре?». Принципиальность будущего премьера была известна. Он не раз декларировал свою верность правым взглядам: уменьшение роли государства в экономической деятельности, сокращение размеров правительства, уничтожение государственных программ, снижение пособий и т. д. До поры до времени никто не придавал этому особого значения. Шаре повезло, что бок о бок с ним на последних выборах сражался карикатурно-правый Марио Дюмон, обещавший в случае прихода к власти едва ли не уничтожить бесплатное здравоохранение, ввести единый уровень налогообложения и пойти на прочие радикальные меры, которые в угоду экономической эффективности уничтожили бы все до единого достижения «тихой революции», случившейся в Квебеке в 60-е годы. Дюмон принял на себя удар, предназначавшийся Шаре.

Пользуясь формальной принадлежностью к Либеральной партии, Жан Шаре сумел затушевать тот факт, что он и его нынешние соратники, все как один правые консерваторы по избранной ими идеологии, точно так же, как Дюмон, испытывают глубинную неприязнь к постулатам «тихой революции». Ведь это была типичная «революция сверху», в ходе которой государство получило существенный контроль над многими секторами экономики и общественной жизни. За этот контроль заплатили огромными долгами. До поры до времени ответственность за провинциальные долги несло федеральное правительство. Росла сумма общего государственного долга. Однако после прихода к власти Жана Кретьена и его министра финансов Пола Мартина началась борьба за «фискальную ответственность». Впервые за 20 с лишним лет Канада избавилась от дефицита. На чьи плечи переложена ответственность за сведение прихода и расхода? На плечи провинций. Независимо от того, были там у власти «левые» или «правые», им пришлось идти на непопулярные в народе меры вроде закрытия госпиталей и урезания средств на государственные программы. В идеологическом плане такая политика породила целый ряд «революций здравого смысла», последняя из которых произошла после победы либералов в Квебеке.

Шаре либерал лишь по названию. Надо сказать, он очень удачно использует прошлое Либеральной партии (именно под ее началом появились первые свершения «тихой революции») для работы с общественным мнением. Пока общественное мнение на его стороне.

Между тем, борется Шаре сейчас с теми слоями общества, какие Либеральная партия в свое время всеми силами поддерживала. Это прежде всего организованное рабочее движение. Именно в годы «тихой революции» происходит его расцвет. Благодаря вмешательству государства в экономику идет интенсивное строительство (весь Монреаль был построен в 70-80-е годы; в 90-е годы не построили ничего, кроме центра «Молсон» и бессчетных кондоминиумов), разработка и осуществление масштабнейших государственных мероприятий (таких, как Олимпийские игры и Экспо-67), растут зарплаты рабочих, занятых во всех этих проектах. А согласно рабочему кодексу, который в Канаде едва ли не щедрее, чем в бывшем СССР, зарплата может только расти и никак не снижаться. Уйти с местной госслужбы можно тоже только по собственному желанию. Таким образом в годы «тихой революции» либералами, а потом сепаратистами из «Парти кебекуа» создавался особый класс, кардинально отличающийся от пролетариата конца XIX – начала ХХ века.

Именно с этим классом, выросшим под крылом профсоюзов, сегодня и борется Жан Шаре. Он спекулирует на популярности в Квебеке Джона Кеннеди и повторяет его девиз: «Не думайте, что государство может сделать для вас; думайте, что ВЫ можете сделать для государства». Однако Кеннеди подразумевал не совсем то, что с такой прямотой стараются вбить в головы привилегированных наемных рабочих Шаре и его министры. Они интерпретируют фразу Кеннеди простейшим образом: «Полагайтесь на свои силы». То есть, привыкайте к тому, что вам придется выкладывать больше денег за детские сады, получать меньше благодеяний от Министерства по доходам и сборам, в целом, затянуть потуже пояса и работать, работать, работать. Слова Кеннеди несут другой смысл. Он произнес их в связи с общим подъемом движения за гражданские права в США и адресовал тем, кто до поры не имел права голоса и пользовался лишь ограниченными возможностями в общественной жизни. Кеннеди призывает этих людей проявлять гражданскую ответственность, а не скатываться до положения иждивенцев. Кеннеди приветствует вовлечение масс в самую разнообразную деятельность, ждет от них изобретательности, солидарности, рабочей поддержки. Речь Кеннеди – о увеличении возможностей. Шаре и либералы деформируют ее смысл и превращают чуть ли не в угрозу.

Впрочем, по отношению к нынешним противникам правящей партии угрозы вполне своевременны. Профсоюзы нынешней постиндустриальной эпохи совсем не похожи на рабочие организации времен «дикого капитализма». Где пролетарские массы, чьи права должны, по идее, защищать самоотверженные профсоюзные работники? Где изможденные рабочие, изнывающие под гнетом капитала? Нет их! Прочитав роман «Жерминаль», сегодняшний читатель сочтет, что речь в нем идет о каком-то сказочном времени. Потому что нынешние забастовщики и героические шахтеры Золя – это разные люди с разных планет.

Монреальцы лишний раз убедились в этом 2 недели назад, когда в городе прошла забастовка обслуживающего персонала городского транспорта. В забастовке участвовали 2000 членов профсоюза. Формально они не были согласны с повышением зарплаты для них на 8,7% в течение следующих пяти лет, то есть со шкалой, уже установленной для всех городских рабочих. Это при том, что примерно 1500 бастующих – механики и техники автобусного и метро-парка, получающие $23 в час. Профсоюз требовал большего контроля за администрированием пенсионного фонда. На пенсионном фонде, получается, и споткнулись. Не в силах прийти к согласию из-за такого смехотворного требования, стороны разошлись и на неделю оставили монреальцев в заложниках. Ровно через неделю Управление городского транспорта (STM) выставило профсоюзу новые предложения, и 91% бастующих принял их. Получили-таки работники больший контроль за управлением пенсионного фонда: теперь, если захочется, они смогут сместить его дирекцию.

Забавно? Можно и посмеяться после завершения абсурдной стачки. Но в ту неделю, когда автобусы ходили только в час пик, монреальцам было не до смеха. Неодобрение политики работников профсоюза было практически единодушным, и это, должно быть, обескуражило самих бастующих. В 1995 году, когда закрывали госпитали, прохожие (и проезжие) проявляли гораздо более симпатии к медсестрам и персоналу.

Сейчас протест явно не в моде. Это говорит о том, насколько оторваны от настоящей жизни нынешние «пролетарии», которые фактически были подкуплены государством во время «тихой революции» под существенным нажимом профсоюзов. Сейчас зарплаты в госсекторе вдвое превышают зарплаты наемных рабочих, втрое – зарплаты нелегалов, работающих «вчерную», вдесятеро – зарплаты настоящих пролетариев, что шьют для нас одежду и собирают наши электроприборы в Китае и Малайзии.

Нынешняя элита прекрасно понимает, что долго так продолжаться не может. Рано или поздно все производство уйдет из Канады в «третий мир». Уже сегодня 60% канадцев работают в сфере услуг (показательно, что последнюю забастовку проводил как раз «обслуживающий» персонал). Но кого они будут обслуживать, если некому будет работать? До сей поры «Парти кебекуа» одаривала многомиллионными субсидиями перспективные предприятия Квебека (в основном, в секторе высоких технологий). Так правительство искусственно поддерживало атмосферу «тихой революции», веру в технический прогресс и эволюцию западного общества вплоть до его превращения в рай земной. Одновременно правительство хранило перемирие с профсоюзами. Нынче Шаре и либералы избрали противоположную стратегию: в целях повышения конкурентоспособности местной индустрии они идут на частичное возвращение к принципам «дикого капитализма» и демонстративно отталкивают от себя профсоюзную элиту, которая ранее составляла едва ли не полноправную ветвь власти. Отсюда и «наезды» профсоюзов на членов Монреальского муниципального совета и Квебекского правительства. Наезды, которые могут показаться дикими. Еще бы! Представьте себе: автобусы в одночасье вываливают галдящую толпу у высотного фешенебельного здания, где живет член Монреальского муниципального совета Жорж Боссе. Что это? Повторение некрасовского хрестоматийного стихотворения «Размышления у парадного подъезда»? Как бы не так. Полтысячи взрослых мужиков врываются в здание, несмотря на охрану, поднимаются на 11 этаж, где живет министр, и льют ему под дверь ведрами... свиной навоз! Через несколько дней похожим образом (только без навоза) срывают конференцию Жана Шаре и министра здравоохранения Филиппа Куйяра. В тот же день крушат мебель в офисе спикера Национальной ассамблеи Мишеля Бисонне. «Куда смотрит полиция?» – скажете вы. Полиция всегда выезжает на место происшествия и... не делает арестов. Протестующие для полиции разыгрывают саму невинность: «дети цветов» устраивают «мирный протест», одним словом. Как только полиция – за дверь, начинается беспредел.

Рабочее движение в Квебеке превратилось в цирк. Акции, приведенные выше, приводят лишь к полной дискредитации профсоюзов. Если нынешние «пролетарии» будут продолжать свои нудные прогулки с плакатами или дикие налеты с унавоживанием правящего класса, то рано или поздно настоящие пролетарии, которые живут бок о бок с ними и получают за работу, требующую вдвое больше сил, вдвое меньше денег, вышвырнут их с корабля современности. Никакие крики «SOS», вернее, «So-so-so, so-li-da-ri-tе!», не спасут.

Сергей Голиков